Растяпа

Во сне Ася поймала рыбку.
Рыбка была хорошая-хорошая, золотая и обходилась без воды. Она прыгнула Асе в ладони и стала танцевать. От радости Ася засмеялась, а рыбка вдруг запела.

Растяпа

Во сне Ася поймала рыбку.
Рыбка была хорошая-хорошая, золотая и обходилась без воды. Она прыгнула Асе в ладони и стала танцевать. От радости Ася засмеялась, а рыбка вдруг запела.
Она пела все громче, и сначала Ася уловила, что это «Песенка Долли», а потом, что это никакая не рыбка, это надрывается ее, Асин, сотовый.
- Ну?.. — спросила Ася трубку.
Подруга детства, Карина-балерина, вечно звонит раньше, чем Ася готова проснуться…
- Ася! — строго сказала Карина-балерина. — Я хочу есть.
- А при чем тут я?
- При том, что мне нужно составить компанию. Вылезай из постели, приводи себя в порядок и выходи. Я тебя заберу у подъезда.
- Кара, — жалобно сказала Ася, — а ты не можешь подняться и позавтракать у меня? Ну раз уж ты такая голодная.
- Вот еще! — фыркнула Карина. — Будто я не знаю, что ты ешь по утрам. Намешаешь себе растворимого кофе, намажешь хлеб этим гадким майонезом… Аська, так жить нельзя. Выходи, я тебе классное место покажу. Там кормят правильными завтраками.
Спорить с Кариной — дело неблагодарное, все равно не отстанет. Вчера был лучший в городе парикмахер, сегодня — правильные завтраки, завтра она еще что-нибудь придумает. Такая у нее натура — деятельная.
Перед тем как начать собираться, следовало кое-что сделать. Немедленно. Вообще-то, это нужно было сделать еще вчера вечером, но Ася никак не могла себя заставить. Она собралась с духом, принесла из передней сумочку и достала купленный накануне тест на беременность.
Каринина машинка стояла за углом Асиного дома.
- Ну давай уже, там чудесно! — махала рукой неутомимая подруга.
Кафе оказалось обычным. На вывеске значилось, что это то ли трактир, то ли харчевня. Ася не запомнила. За тяжелыми деревянными столами сидели одинаковые одинокие мужчины, ели одинаковую глазунью и пили кофе.
Совершенно очевидно, что это очередной Каринкин бзик и, скорее всего, они сюда больше никогда не придут.
- Вся эта японская еда на самом деле совершенно не подходит русскому желудку! — рассуждала Карина. — Все эти морские гады резиновые, рис… Кстати, то, что от риса не полнеют, — неправда. В нем масса углеводов! И опять-таки рыба. Ну разве может русский человек нормально жить на рыбе? Это же бред какой-то.
«Рыба… — подумала Ася. — Мне приснилась рыба. И я знаю результат теста. И что с этим делать?»
Ей почему-то ужасно захотелось селедки «под шубой».
Подошла девица в русском сарафане, спросила: «Что будете заказывать?»
- Селедку «под шубой» и… и яблоко, — сказала Ася.
Девица ушла. Карина удивленно спросила:
- Что это ты с утра селедку есть собралась?
«Сказать?» — подумала Ася. И не сказала.
- Не понимаю, зачем мне вставать на полчаса раньше и сидеть в какой-то харчевне…
- Трактире.
- Неважно. Я спокойно могу поесть дома. У себя дома, за своим столом.
Каринка похлопала по столу узкой ладошкой.
- Это фишка, понимаешь? У человека должны быть свои фишки. Заморочки. Что-то, что выбивает его из серой обыденности. Например, завтракать в любимом кафе — это фишка. А трескать полуфабрикатные вареники — это упадочничество. А у тебя, Асенька, совсем никаких фишек нет, одни постоянные будни. Стандартное мышление, стандартная одежда, стандартная косметика…
- Меня моя косметика устраивает.
- Да ради бога! Но где движение? Где эксперимент?
Ася поежилась. Она представила, что будет, если позволить Карине проводить над собой эксперименты.
- Кстати, — сказала Ася мрачно, — вчера я постриглась у твоего парикмахера. Который лауреат и маэстро. И что он сделал с моей головой?!
- А тебе идет, — проворковала Карина, но глазами стрельнула в сторону.
- Есть у меня фишки! — заявила Ася. — Это — стабильность, покой и Курочкин.
- Да-а, — подхватила Каринка, — твой Курочкин и в самом деле фишка. Он, конечно, растяпа и никогда не станет Большим Человеком. Но спокойное будущее он тебе обеспечит. Если тебе это нужно.
Асе захотелось сказать про рыбку, но вместо этого она почему-то спросила:
- С чего ты взяла, что он растяпа? Просто он не любит рисковать и… задумывается. Иногда. А зачем ему быть большим человеком? Он и так не маленький.
- Он очень большой, Ася, очень! — засмеялась Карина. — С таким мужчиной тебе и худеть не обязательно. Эх, его бы в мои руки, он бы у меня через полгода олигархом стал! Все-таки, Аська, тебе везет. Когда жениться будете?
Ася подумала, что, пожалуй, не станет рассказывать Карине про рыбку.
На работе Ася решила переделать как можно больше срочных и нужных дел. Но очень скоро поняла, что ни о каких продажах даже думать не может, а думает только про сон и про то, что надо срочно все рассказать Курочкину. И что завал работы, который она себе устроила, — просто защита от неумолимого «надо». «Ты трус, Аська!» — сказала она себе Карининым голосом.
В конце концов, с Курочкиным они встречаются уже пару лет, знает она его отлично, и тему гипотетического «создания семьи» они не раз обсуждали. Курочкин вообще не понимал, чего Ася тянет. А она вроде бы и хотела, чтобы как положено — семья, дети, тапки, газеты… Но стоило представить, как огромный громкий Курочкин заводится в ее родной квартире… и раскладывает везде свои вещи… и слышит, как она поет в душе по утрам и ходит в туалет, — боже упаси! Всякое желание «соединиться узами брака» моментально исчезало.
А чтобы переехать в его сумасшедший загородный дом, незнакомый, огромный, наполненный чужими пыльными вещами и мужскими игрушками — всеми этими лыжами, ружьями, трубками, — ой нет, об этом вообще речи быть не может!
«Почему ты не выходишь за меня замуж?» — спрашивал Курочкин обиженно. «Повода нет», — обычно отвечала Ася. Теперь повод появился.
Коротенькая sms-ка пискнула и пошла в свое эфирное плавание. Очень лаконичная получилась sms-ка: «Я беременна :)»
Все. Теперь оставалось дождаться ответа и привести в порядок мысли. Что ему сказать вечером? А что он скажет? Ну с ним-то все понятно… Нет, надо уже привыкать к мысли, что придется все-таки переезжать в этот огромный дом за городом, потому что она, ребенок и Курочкин в ее квартире точно не поместятся…
Еще полчаса она фантазировала, какое получится дитя, и на кого оно будет похоже, и что купить, и как теперь ей придется бегать на бесконечные осмотры в больницу, и нужно ли увольняться прямо сейчас или все-таки работать, пока получается. И что сказать Курочкину, если он начнет требовать, чтобы она сидела дома, а он начнет. А если ей захочется работать? Настаивать на своем или послушаться мужа?
Муж. Слово какое странное. Курочкин — и какой-то… муж.
Потом зазвонил телефон у нее на столе и стало ясно, что работать все-таки надо. По крайней мере, пока она еще не уволилась.
В обед сотрудники потянулись на волю, в солнечный летний день. «Ася, кто тебя так постриг? Вылитый беспризорник!» — весело спросил кто-то. А она сидела и тупо смотрела на экран телефона.
Курочкин почему-то не прислал ответ.
Подождать еще. Наверное, у него руки не доходят или он позвонит, но позже… Все равно это странно.
Потом она что-то ела в кафешке недалеко от офиса, потом писала какие-то письма, считала, считала, считала… Что-то отвечала по телефону. Иногда сотовый пиликал sms-ками, но каждый раз это был кто угодно, только не Курочкин.
А потом от него пришел ответ. Маленькая sms-ка: «:(Это временно!»


- Что ты ревешь? — злилась Карина. — Тебе вредно, ты ждешь ребенка! С сегодняшнего дня никакого алкоголя, поняла? И прекрати жрать всякую дрянь! И пойдешь ко мне в зал, у меня есть чудный комплекс упражнений для беременных!
- Кара…
- Не ной! Материнство — это, между прочим, счастье! И семья — это, между прочим, естественно. Все эти заморочки насчет женской самодостаточности скоро исчезнут, как ветрянка! Ну вот, опять она рыдает. Ты толком объясни, что случилось!
- Кара-а-а! — проплакала Ася. — Ты же всех знаешь! У тебя ведь есть какой-нибудь… доктор… чтобы быстро, недорого и чтоб осложнений не было…
Карина поставила стакан с соком на стол и нависла над Асиной стриженой головой.
- Что-о?!
- Я… — сникла Ася, — я сделаю аборт.
Карина уперлась в стол поудобнее, нагнулась еще ниже и проникновенно сказала:
- Чокнутая дура. Никаких абортов. Иначе я тебя отравлю японской едой.
- Кара, ты не понимаешь!
- Я?! Я все понимаю. Нельзя быть такой упертой. Ты тут готова корни пустить, в этой своей норе. Тебе надо было деревом родиться. Курочкин — абсолютно твой вариант. Он тебя так любит, что, если бы меня кто так любил, я бы не то что в загс, я бы в цыгане ушла. Не придуривайся, Ася. Бегом замуж и в роддом. Я объявляю себя крестной матерью. Курочкин в курсе?
Ася кивнула сквозь слезы.
- Он рад?
Ася хотела ответить, как сильно рад этот поганец Курочкин, но вместо этого вдруг рассмеялась каким-то диким смехом. И так, хохоча, показала Карине пресловутую sms-ку:
- Вот тебе твой Курочкин!
- Это что такое?.. — ошалела Карина.
- Не поняла? Показываю еще раз. Вот мое: «Я беременна:)». А вот его ответ. Теперь ясно?
- Ах, паразит… — растерялась Карина. А потом сказала твердо: — Все равно аборт ты делать не будешь.
Два часа они обсуждали тему «как жить беременной одиночке». Карина извлекла курочкинский коньяк, мстительно сообщив в пространство: «Ему уже не пригодится!» — Асе коньяку не дала.
- Кара, я не могу рожать, — убеждала Ася. — Ну, рассуди…
- Я и рассуждаю! Ребенок нужен. Тебе самой в первую очередь. Ты его родишь не для Курочкина, не для мамы своей, потому что она внуков хочет. И не для меня, потому что я такая вредная. Детей рожают не для того, чтобы замуж выйти. Детей просто рожают. И все.
- И как я буду одна с малышом? На что я его… это… прокормлю?
- На деньги, Ася. Ты неплохо зарабатываешь, а ребенок — он маленький, много не съест.
- Мне придется уйти с работы. А где я найду потом такую? Неизвестно. И на что мы будем жить, пока он растет?
- Сначала накопишь денег, а потом наймешь няню, — твердо сказала Каринка. — Твоя мама растила тебя без всякого отца — и что, пропала? Квартира у тебя есть, работа есть. У тебя, Аська, даже мозги есть, только ты ими редко пользуешься. Поработаешь дома. Переводами. У тебя был неплохой немецкий.
- Ага, и варежки вязать на продажу, — буркнула Ася. — Я даже представить себе не могу, ведь все, что у меня сейчас есть, это же изменится! А если я не справлюсь?
- Куда ты денешься! — отрезала Каринка. — Я буду тебе помогать. И мама твоя. Зря я утром сказала, что у тебя фишек нет. Они у тебя очень даже есть. Только это не те фишки, которые делают жизнь лучше. Пожалуйста, забудь про них. Поверь, не ради них стоит жить.
- А ты сама стала бы рожать на моем месте? — спросила Ася.
Каринка опустила глаза.
- Ты, Ась, меня двадцать лет знаешь. А что я не могу иметь детей, я никогда тебе не говорила. Это не лечится. Не повезло… Поэтому никакого мужа, семьи там… у меня не будет. А мужчин моих обоих ты помнишь. Они уверяли, что им все равно, будут дети или нет. Что им достаточно меня и нашей любви. А теперь у них есть и дети, и жены, и… короче, счастья им всем.
Ася смотрела на Карину широко открытыми глазами и думала, что ей, кажется, впервые в жизни кого-то по‑настоящему жалко.
- Да, Аська… Если б я узнала, что беременна… в любой момент этой жизни… И когда после хореографического в «Стрекозе» танцевала, а в квартире у меня были только матрац и холодильник. И потом, когда я поднимала свой зал, ты помнишь, что это была за дыра?
- Ага, — улыбнулась Ася, — черт-те где, три часа с тремя пересадками… Мы еще ковры покупали, чтобы щели в полу закрыть, и на себе их тащили. Помню, конечно.
- Я и тогда бы родила. И теток бы своих, коровушек, не бросила. Знаешь, какое это чудо… Она в зал приходит — кадушка, нагнуться не может, задыхается, полгода с ней работаешь — и получается нимфа! Потому что это, Асенька, созидание. У меня половина тренеров — бывшие кадушки. Ты видела, какие они сейчас? А если бы они ныли, как ты: не получится, не могу, а?
- Я боюсь… — прошептала Ася.
- Я тоже раньше всего боялась. Не надо бояться. У Курочкина мы хорошие алименты отсудим, закон есть закон.
- Не надо!
- Кстати, о Курочкине. Ты, когда ему писала, хотела ребенка или нет?
Ася задумалась.
- Я… Я не то чтобы хотела. Я пока его не чувствую…
- Значит, аборт ты придумала, когда Курочкин эту дрянь прислал? А до этого собиралась рожать?
- Конечно. Я и не подумала, что можно как-то по‑другому.
- Значит, это ты со страху, — авторитетно заявила Карина. — Не бойся, я с тобой. Не пропадем!
И тут позвонили в дверь.
Ася вздрогнула и почему-то ухватилась за стол. Карина прищурилась, процедила: «Вряд ли это слесарь» — и пошла в переднюю. Асе ничего не оставалось, как последовать за ней.
За дверью топтался кто-то большой. И сопел. И родным голосом сказал:
- Асенька, пусти меня скорей.
- Открывай! — скомандовала Карина.
Ася оттянула вбок пуговку замка и открыла дверь.
- Аська, пригнись! — крикнула Карина.
И в Курочкина полетела пепельница. Потом зажигалка. И все попало в цель. В Курочкина сложно не попасть — он занимал весь дверной проем.
- Девочки, вы что? — удивился Курочкин.
- Даже не надейся ее уговорить! — зашипела Карина.
- Асенька, она что, выпила мой коньяк? — поинтересовался Курочкин ласково. Войти он не решался.
- Зачем ты пришел? — горько спросила Ася.
- Я? — опять удивился Курочкин. — Ну… Я думал, что шел к любимой женщине, чтобы обсудить с ней одну важную вещь.
- Курочкин, ты циник! — воскликнула Карина.
Ася хотела сказать что-нибудь гадкое, что-нибудь такое, чтобы он развернулся и ушел, и больше никогда-никогда не возвращался. Но она опять заплакала.
Потому что ее предательское сердце не хотело, чтобы Курочкин уходил. А хотело оно, чтобы Ася вцепилась в него, зарылась носом туда, где горячая шея, и просила, чтобы он передумал… и не бросал ее одну… И очень хотело рассказать ему, какой у них будет замечательный ребенок. Самый красивый. Самый талантливый. Что угодно, только пусть он передумает.
- Аська, не смей с ним разговаривать. Это надо рвать сразу, — велела Каринка.
Ася и сама понимала, что надо — сразу.
А Курочкин все-таки вошел, сгреб Асю всю в охапку и сказал:
- Ну что ты плачешь. Ну я ведь знаю, Ась, это проблема на пустом месте. Ну нельзя же так… Это уже патологическая привязанность.
- А ну убери руки! — заорала Карина и стала лупить Курочкина кулаком по спине. Как стену. Как закрытую дверь.
И Ася поняла, что вот теперь все. Вот теперь пришел гнев. Ей больше ничего от этого человека не надо.
Она высвободилась. Она встала прямо и сказала:
- Курочкин, я не хочу с тобой говорить об этом. Убирайся. И никаких алиментов мне не надо.
- Вы вдвоем выпили мой коньяк, — грустно констатировал Курочкин. — Ася, какие еще алименты?
- Карина, я же говорила, — зло сказала Ася онемевшей подруге. — Не надо мне ничего!
Курочкин потерянно топтался посреди передней и оглядывался, будто случайно забрел не туда.
- Какие алименты? Кому?!
- А ты разве не за этим пришел? — спросила Ася деревянным голосом.
- Я пришел показать тебе новый мобильный телефон. Купил полчаса назад и сразу поехал к тебе. Потому что я же тебе весь день не звонил и думал, что ты беспокоишься. Заодно похвастаться хотел. Телефон такой… приличный.
Курочкин достал коробку. Ася и Карина смотрели на него во все глаза и слова вымолвить не могли.
Ася очнулась первой.
- А где твой телефон, который всегда был?
- Я его сломал вчера. Случайно. Я не включал свет, зашел в спальню. А он упал. Под ногой — хрусь! Я свет включил — мобильник. Представляешь? Жалко, я к нему привык…
Ася вышла из ступора:
- Курочкин! Так ты со вчерашнего вечера без телефона?..
- Ага. Все, понимаешь, некогда было, весь день дергали. Без мобильника — как без рук, а я как поеду куда — все мимо магазинов. Наверное, компаньоны теперь меня убьют.
- Не успеют, — сипло пообещала Ася. — Я сама тебя убью, Курочкин. Ты меня с ума сведешь. Ты, значит, мою sms-ку не получал? Сегодня?!
Курочкин заморгал длинными ресницами.
- Ась, ну подумай сама. На что я бы ее получил — на факс?
- Курочкин! — грозно сказала Ася. — Если ты был без телефона, то каким, интересно, образом, ты сегодня — Курочкин, сегодня! — прислал ответ на мою sms-ку?
- Я прислал? — изумился Курочкин. — Мистика. А что там?
- «Это временно!»
- А, ну да… Не отпираюсь. Только это вчера. А сегодня, повторяю, у меня весь день не было мобильного. Никакого. В принципе! Я ничего сегодня прислать не мог. Я к тебе сам пришел. А вы тут выпили мой коньяк и буяните.
- Вчера?.. — тупо переспросила Ася.
- Ну да. Ты мне написала, что тебя неудачно постригли. И я тебе ответил: «Это временно». Утешить хотел. А ты скандалишь. — Курочкин на секунду задумался. — Эта sms-ка сегодня дошла? М-да… не иначе, она шла пешком.
- Я не поэтому скандалю, — прошептала Ася.
Потом она заговорила и никак не могла остановиться, хотя все было и так ясно, и Курочкину тоже. Он уже обнял Асю и попытался покружить по тесной передней, а она все говорила и говорила.
- Я думала, что ты меня бросил к черту, я чего только не передумала… Курочкин, давай поженимся, а?
- Ну наконец! Конечно, поженимся. Ты только не плачь, тебе нельзя, я же с тобой… Ась, не плачь, я тебя очень люблю…
Их разняла Карина. И сквозь неудержимый смех выговорила:
- Растяпа ты, Курочкин! Пока я тут утешала твою невесту… ой, не могу… да, я выпила твой коньяк. За руль мне теперь нельзя. Так что проводи меня до такси, я уже вызвала.
Они вдвоем провожали Карину. Усаживаясь в машину, она сказала томно:
- Курочкин, имей в виду, я крестная мать. И смотри у меня! Если будешь плохим отцом, отравлю японской едой.
И уехала в ночь.

Наталья Кириченко

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить