Мои университеты

Вопреки всем законам жанра моя первая учительница не была милой молодой недотрогой с отложным воротничком и ямками на щеках. И я вовсе не был тайно в нее влюблен! Напротив, это была пожилая женщина, очень нервная, с брошью и стенокардией, волосы у нее были выкрашены рыжей краской и уложены в кудельки.

Мои университеты

Вопреки всем законам жанра моя первая учительница не была милой молодой недотрогой с отложным воротничком и ямками на щеках. И я вовсе не был тайно в нее влюблен! Напротив, это была пожилая женщина, очень нервная, с брошью и стенокардией, волосы у нее были выкрашены рыжей краской и уложены в кудельки.



От нее пахло мелом и валерьянкой, и даже самые беспощадные первоклассники боялись выводить ее из себя. Всю свою энергию (которой было немного) она направляла на поддержание тишины и порядка в классе, а потому и учила вяло и неинтересно. Удостоиться ее внимания можно было, только будучи хулиганом. Остальных детей она, казалось, вообще не отличала одного от другого. Поэтому я, златокудрый юный негодяй с вытянутыми на штанах коленками и вихром на голове) только один раз был замечен ею. Она, с каким-то одобрением глядя на меня, вывела в дневнике огромными буквами: «БЕГАЛ ПО ПАРТАМ».

Больше я, в общем-то, ничего о ней не помню. И какие именно семена будущей большой личности она посеяла в твердую почву моего детского бездушия, я не знаю. В любом случае — большое ей спасибо.

Зато помню, что одну из самых глубоких мудростей в жизни мне открыла девочка Лида, с которой я вместе учился (служил?) в детском саду. Однажды на полднике я пролил кефир прямо себе в ботинки. Я знал, что получу сразу от двоих — от нянечки за кефир и от мамы за ботинки. И расплакался. Тогда девочка Лида, сидевшая, видимо, где-то рядом, стала по доброте душевной меня утешать. Она сказала:

- Дурак, чего ты плачешь, ну не убьют же тебя!

Я помню, меня как озарило. Действительно — не убьют. Ну, поругаются (как говорили тогда — заругают), может быть, поставят в угол, в крайнем случае шлепнут по попе. Но ведь не убьют! А значит, все можно пережить. А когда все закончится, снова будет мир и любовь, и мама будет снова целовать в нос, а нянечка с суровым и неприступным видом будет мешать в алюминиевом тазу макароны. И я заплакал уже от радости.

С тех пор меня тысячи раз выручала эта незатейливая жизненная мудрость. Когда приносил двойки. Когда на меня у магазина напали гопники из соседней школы. Когда первый раз попал в аварию, когда первый раз опоздал на свидание на два с половиной часа, когда первый раз напился…

Потом, в пятом классе, девочка Катя научила меня готовить яичницу с хлебом. Однажды, когда моя бабушка ушла в гости к подружке, я пригласил Катю в гости смотреть мою коллекцию иностранных монеток. Для обоих нас это был только предлог. На самом деле мы прыгали по дивану. От этого активного отдыха мы оба проголодались, а из еды дома был только рыбный суп, котлеты и творожная запеканка (из всего этого можно было есть только запеканку, но к ней не было сгущенки). Тогда Катя и научила меня готовить яичницу с хлебом. Берешь любой, какой есть в доме, хлеб, режешь на мелкие кусочки, обжариваешь и заливаешь яйцом — красота! За годы практики я усовершенствовал свою яичницу с хлебом до уровня ювелирного мастерства, пробуя разные сковородки, различные степени обжарки и добавки, как-то: сыр, ветчину, копченую колбасу, соленые огурцы, рыбные консервы, тушенку, креветки, маслины, пармезан, лимонную цедру и даже окорок черного испанского кабанчика, пролежавший в холодильнике чуть больше положенного. И ни разу (кроме случая с лимонной цедрой) не ударил в грязь лицом. Случись что, я себя прокормлю!

Девочка Лида по доброте душевной стала меня утешать. Она сказала: «Дурак, чего ты плачешь!»

Потом в институте девушка Марина научила меня любить поэзию. Именно она, а вовсе не преподавательница истории литературы, которая пресным и бледным, как вареная капуста, голосом говорила:

- Запишите: Брюсов, годы жизни… С произведениями ознакомитесь самостоятельно со страницы такой-то в хрестоматии по страницу такую-то в хрестоматии.

Ее настоящей страстью был не Cеребряный век, а кошки.

Марина же, истинная любительница поэзии, объяснила мне, что большая часть стихов (кроме гражданской лирики) на самом деле про ЭТО. Так я научился видеть в поэзии чувство, а не набор срифмованных слов, как казалось раньше.

Читать газеты и пить витамины научила меня моя бывшая жена. Она была очень передовая и очень продвинутая, хотела жить, как на картинке в журнале, и всегда быть в курсе. Она даже по субботам вставала на пробежку и безжалостно выбрасывала все, что проявляло малейшие признаки порчи или старения, — надоевшую одежду, загрязнившиеся тапочки, растрепавшиеся книжки, комнатные растения, которые начали хиреть. Чтобы быть в курсе, она покупала газеты, но времени читать у нее не было (она постоянно занималась на разных курсах), поэтому их читал я. От нее я научился пить по утрам витамины (а не пиво, как в студенчестве), чтобы всегда быть бодрым. Потом она уехала в Норвегию и, кажется, стала там домохозяйкой.

Просто наш брак перестал быть новеньким и аккуратным.

После бывшей жены я долго зализывал раны и все время был начеку — тогда у меня впервые были отношения без обязательств. И тем не менее, девушка Алиса, во всех отношениях замечательная, широко мыслящая и немного замужняя, с которой мы договорились о том, что главное в отношениях — никаких отношений, умудрилась тоже кое-чему меня научить. Во‑первых, я немного пропитался ее очаровательным цинизмом (оказалось, полезно для здоровья), а во-вторых, она подарила мне слово-паразит «на самом деле». Она все время говорила «на самом деле», поскольку была очень твердым в мнениях и уверенным в себе человеком.

На самом деле мне было неловко за ее мужа.

Довольно скоро после этого девушка Катя (уже другая) научила меня покупать книги в мягких обложках. Они компактнее и дешевле, а содержание все равно то же. Мы с ней собрали почти всю «Азбуку-Классику» и несколько других дешевых серий.

Она всегда одевалась на распродажах.

Потом Лена… Лена смотрела мультсериалы, и, включая мультканал, я невольно вспоминаю ее.

А одна девушка в маршрутке громко говорила в свою маленькую красную телефонную трубку:

- Ты икаешь? Встань на цыпочки и выпей десять глотков воды!

Мне иногда кажется, что все мы — отражение друг друга.

Интересно, осталось ли что-нибудь от того маленького меня, которого учила первая учительница?!

P. S. Дорогая, не надо меня убивать! Во‑первых, я мог все и придумать. А во-вторых, быть по‑настоящему счастливым все-таки научила меня ты. Правда-правда.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить