Королева Виктория: дни победы

В истории Великобритании она осталась, вероятно, самой любимой и почитаемой правительницей. C именем королевы Виктории нация на протяжении более чем полувека связывала представления о собственной стране, ее традициях и ценностях.

Королева Виктория: дни победы

Она стала создателем и символом своей эпохи.

В истории Великобритании она осталась, вероятно, самой любимой и почитаемой правительницей. C именем королевы Виктории нация на протяжении более чем полувека связывала представления о собственной стране, ее традициях и ценностях. Она была во главе государства так долго (целую эпоху, названную потом ее именем), что сама, по сути, превратилась в одну из традиций, без которых Англия — не Англия.

Наследный принцип

Даже спустя век с лишним англичане вспоминают о викторианской эпохе с нескрываемой ностальгией. Причина понятна: тогда ведь жизнь текла по незыблемым правилам, как было заведено, и завтрашний день не сулил никаких неприятных сюрпризов.

Джентльмены были джентльменами и потому заседали в палате лордов, а преступники — преступниками и потому сидели в тюрьме. Безукоризненная репутация ценилась выше любых денег, а небезукоризненная мгновенно закрывала перед ее обладателями все двери. Полицейских на улицах было мало, но зато каждый действительно был слугой закона. Монархия пользовалась всеобщим уважением, но реальную политику делали в парламенте и на выборах, и патриотизм не насаждали из-под палки. Дамам уступали место (хотя даже робкие попытки женщин найти себе место в политике, бизнесе или общественной жизни принимались в штыки), вежливость и сдержанность считались достоинствами. Это был поистине солнечный полдень Британии. Не одержав каких-то значительных военных, политических или личных побед, королева Виктория все-таки оправдала данное ей при рождении имя. Она завоевала сердце собственного народа. Правда, в долгой жизни самой королевы были не одни только победы…

Начиналось все невесело. К концу первой трети позапрошлого века правящая в стране ганноверская династия представляла собой жалкое зрелище. Расстроенная психика, апатия, пьянство, мотовство, разврат — не замечать всех этих свидетельств династического вырождения мог лишь клинический ультрапатриот. Дед Виктории, король Георг III, под конец жизни угодил в психиатрическую лечебницу, а из дюжины его детей лишь двое сыновей смогли примерить корону, да и то ненадолго. Все прочие отпрыски короля-безумца по разным причинам оказались «нетроноспособны». И судьба распорядилась так, что в 1837 году на престол взошла его внучка — 18-летняя дочь Эдуарда, принца Кентского, и принцессы Саксен-Кобургской Виктории. При рождении будущая королева была наречена Александриной Викторией — в честь матери и крестного отца, русского императора Александра I.

Принцесса на бобах

Малышка родилась здоровой и крепкой — не в пример остальному потомству вырождавшейся династии. Но детство Виктории безоблачным не назовешь. Отца она не помнила: он неожиданно умер от воспаления легких, когда дочери не исполнилось и года, и оставил семейству одни долги. Будущая королева в детстве получала новое платье, только когда вырастала из старого. Всю последующую жизнь она отличалась редкой для своего положения скромностью в нарядах, осуждая всех прочих дам за их склонность к роскоши и частой смене туалетов.

Королеве нельзя было прилюдно выражать свои чувства.

Молодая принцесса. — пока без короны.

Королева в день своего 66-летия.

Домашнее образование включало в себя иностранные языки, арифметику, географию, музыку, верховую езду, рисование. Лишь в двенадцатилетнем возрасте Виктория узнала о своем высшем предназначении — оказывается, все эти годы мать подспудно готовила из дочери будущую королеву Великобритании. Попутно Виктории разъяснили, что корона предполагает не только власть, но и тяжкую ответственность. Даже в малом: внушительный список запретов и ограничений в повседневной жизни монарха также составлял одну из традиций доброй старой Англии. Королеве нельзя было встречаться с незнакомыми людьми, прилюдно выражать свои чувства, произвольно менять режим дня, читать все, что захочется, даже налегать на сладости.

Царевич, король, королевич…

20 июня 1837 года, когда скончался царственный дядя Виктории, король Вильгельм IV, его 18-летняя племянница заступила на престол с твердым осознанием того, что отныне в ее жизни монарший долг будет главным приоритетом. Нельзя сказать, что церемония коронации прошла безукоризненно. И заданный шепотом отчаянный вопрос: «Умоляю, скажите же, что я должна делать?», и королевский перстень, оказавшийся не по размеру (архиепископ Кентерберийский чуть не вывихнул девушке палец) многие присутствующие сочли дурными знаками. А тут еще над городом был замечен черный павлин — тоже плохая примета… В общем, англичане решили, что зря надеялись на долгое и доброе правление новой королевы. Дурная наследственность, что поделаешь!

Однако уже первыми своими шагами на политическом поприще новая королева развеяла тревогу своих подданных. Для начала она ясно дала понять матери, что больше не нуждается в ее повседневной опеке и исполнять свои королевские обязанности намерена сама, как и подобает взрослому человеку. Затем королева столь же твердо и бескомпромиссно объяснилась с парламентом. Виктория с детства была воспитана в уважении к закону, который гласил, что монарх в Англии не принимает самостоятельных политических решений, а лишь утверждает решения кабинета министров. Что не отменяет права короля или королевы быть в курсе всех деталей того, что он скрепляет своей монаршей подписью. Поэтому уже в первых посланиях правительству юная королева ясно дала понять, что министры, которые будут скрывать от нее какие-то детали или намеренно вводить в заблуждение, рискуют лишиться своих постов.

Ту же твердость и чувство долга Виктория продемонстрировала в куда более трудной, учитывая ее возраст и пол, ситуации — личной. Поддайся она обычной для 20-летней девушки слабости — и история, возможно, пошла бы совсем иным путем. Причем не только в Англии, но и в России!

Виктория и Альберт создали образцовую королевскую семью — ни скандалов, ни измен!

Члены королевской семьи на отдыхе в саду.

Виктория подчинилась. И уже на следующий год объявила о предстоящем замужестве. В Британии по традиции королева сама делает предложение своему избраннику. Со своим двоюродным братом принцем Альбертом Саксен-Кобургским королева была знакома с 16 лет. Виктория и Альберт полюбили друг друга и королевскую семью создали просто образцовую. Такую англичане уже не чаяли дождаться от своих монархов: ни скандалов, ни измен! Буквально ничего, что смогло бы бросить тень на высокое звание первой семьи в империи.

Сначала люди сомневались, так ли повезло Альберту. Даже самые пылкие сторонники монархии не могли не признавать, что внешними данными Бог королеву явно обделил: всю жизнь она безуспешно боролась с полнотой, которую только усугублял низкий рост, да и вообще красавицей, по общему мнению, никогда не была. Природный ум, спокойный характер, редкая для венценосной особы прямота (иногда, впрочем, оборачивавшаяся прямолинейностью) да хорошие манеры — вот и все, что она могла предложить супругу. Тот же, напротив, был красив, подтянут, широко образован в разных областях: прекрасно разбирался в технике, живописи, архитектуре. Даже в музыке вкусы молодой пары расходились — Виктория предпочитала оперетту, танцы до утра, а муж увлекался классикой, а от дворцовых балов впадал в скуку. Однако это не помешало счастливому браку.

Вскоре у них родилась дочь, чуть позже сын — будущий король Эдуард VII, а затем еще семеро детей. Однако «мать-героиня» и помыслить не могла, чтобы всецело отдаться дому и семье. Она и мужа постепенно привлекла к государственным делам, к коим он поначалу отнесся с прохладцей. Чтобы повысить социальный статус Альберта, королева «продавила» в парламенте конституционное закрепление за мужем титула принца-консорта (принца-супруга королевы).

Со временем его влияние на королеву во всех делах, включая государственные, стало определяющим. Виктория не возражала, хотя еще недавно иронически замечала, что ей приходится читать и подписывать документы, а мужу остается их только промокать. Теперь Альберт стал для нее не только спутником жизни и любимым человеком, но и первым и самым надежным советчиком.

Служба и дружба

Так продолжалось ровно двадцать лет. И вдруг все в одночасье рухнуло. В возрасте 42 лет Альберт неожиданно умер от брюшного тифа, и Виктория осталась одна. Дважды одинокой — как женщина и как королева.

Она не смогла полностью оправиться от перенесенного удара до конца жизни, которой судьба ей отмерила немало — еще долгие сорок лет. Первое время после смерти мужа она впала в полную апатию, добровольно заточив себя в четырех стенах. Королева не желала ни с кем видеться, не появлялась на официальных мероприятиях, полностью отстранилась от государственных дел. Многие боялись, что, как и ее дедушка, королева, чего доброго, лишится рассудка.

И тут произошла история, детали которой по‑прежнему не выяснены. Все случилось как в сказке. Рядом с безутешной вдовой, медленно, но верно увядавшей в своем добровольном заточении, оказался мужчина, который вернул правительнице вкус к жизни, а Англии — ее королеву. Это был давний королевский слуга — простой шотландец Джон Браун. Что за отношения их связывали на самом деле — чисто платонические или не чисто, — так и осталось тайной. Версии на сей счет гуляли разные — вплоть до того, что королева, служившая символом морали, названной позже викторианской, тайно обвенчалась со своим слугой.

Браун стал единственным другом королевы. Настоящим, искренним и надежным. Он и вел себя совсем не так, как принято фавориту: не заносился, не хапал деньги, поместья, титулы, не лез в политику. И чопорная, полная сословной спеси и высокоморальная (по крайней мере напоказ) Англия простила своей королеве во всех отношениях предосудительную дружбу с простым слугой.

Королевой она оставалась все оставшиеся сорок лет.

За это время — целую эпоху — Британская империя неуклонно крепила свое могущество. В этом преуспели и сама Виктория, обнаружившая в себе дар жесткого и прагматичного политика, и те, кто эту политику проводил практически, в первую очередь — знаменитый английский премьер Бенджамен Дизраэли. Благодаря их совместным усилиям Британия вошла в ХХ век одной из ведущих держав, добавившей к своей короне несколько великолепных камней, в частности богатейшие Индию и Южную Африку, а также суливший огромную выгоду только что построенный Суэцкий канал.

Конец эпохи

Первые трещины в этой колониальной твердыне обнаружились еще в годы правления Виктории. «Позорной победой» закончились война с южноафриканскими бурами и «опиумная» — в Китае. В первом случае хваленые британские джентльмены истребляли не чернокожих дикарей-язычников, а таких же европейцев и христиан, попутно «обогащая» человечество такими изобретениями, как концлагерь и колючая проволока. Во втором — те же джентльмены утвердили свое «цивилизованное» право сажать на дешевую наркотическую иглу целую нацию. А тут еще продолжала бурлить непокорная Ирландия (шесть раз покушались на жизнь Виктории — и все шестеро были ирландцами!), восставала Индия… Но в целом викторианская эпоха осталась в истории Англии эрой побед и славы.

При всем при том королева не превратилась полностью в политика, а осталась «матерью нации», каковой и должна была быть в представлении своих подданных. Она часто появлялась на людях в окружении своего многочисленного семейства, не допускала дворцовых скандалов, свято блюла закон, не хитрила и не лицемерила. Словом, все делала для того, чтобы жизнь ее подданных была спокойной и предсказуемой — никаких треволнений и неприятных сюрпризов и дефолтов.

Однако годы брали свое и к концу жизни стабильность постепенно перешла в застой. А насаждаемая королевой викторианская мораль обернулась всеобщим ханжеством и лицемерием. Да и характер Виктории явно портился: она все чаще придиралась к окружающим, будь то министры или собственные дети. У нее обнаружилась типичная старческая скупость, проявившаяся, в частности, в нежелании отдавать трон уже отнюдь не юному сыну. Эдуард стал королем накануне своего семидесятилетия! Ничего не напоминает?

Черту викторианской эпохе подвел новый век. В последний год уходящего столетия, отметив очередную годовщину смерти мужа, Виктория словно решила, что пора и ей отправляться вслед за ним. Несмотря на болезнь она предприняла поездку на остров Уайт. Там она в деталях расписала церемонию собственных похорон (позже ее примеру последовал самый великий английский политик ХХ века — Уинстон Черчилль). Она твердо решила умереть именно на острове Уайт, что и сделала 22 января 1901 года.

Англия восприняла траурную новость как известие о конце света. Виктория так долго царствовала и при ней жизнь приобрела такую стабильность и предсказуемость, что большинство всерьез поверило, что это навечно. Такая Англия, такая жизнь и такая королева.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить