Ада Лавлейс: Программа максимум

Мир программистов успел обрасти предрассудками. Например, считается, что дело это исключительно мужское. На отдельных программисток, затесавшихся в ряды продвинутых молодых людей, смотрят как на чудачек. Но даже самые упрямые творцы «софта» должны помнить, что у истоков их ремесла стояла женщина. И не просто женщина — красавица, аристократка!

Ада Лавлейс: Программа максимум

Мир программистов успел обрасти предрассудками. Например, считается, что дело это исключительно мужское. На отдельных программисток, затесавшихся в ряды продвинутых молодых людей, смотрят как на чудачек. Но даже самые упрямые творцы «софта» должны помнить, что у истоков их ремесла стояла женщина. И не просто женщина — красавица, аристократка! И в ее жизни было все — любовь, семья, дети, но сверх того еще и очаровавшая с юности мистика чисел и формул.

Девушка без отчества

Ада Августа Байрон-Кинг, впоследствии графиня Лавлейс, была дочерью великого английского поэта Джорджа Гордона Байрона. Ада Байрон родилась 10 декабря 1815 года. Отца она не помнила — на само его имя в семье было наложено табу. С точки зрения тогдашнего света лорд Байрон был распутником, опасным вольнодумцем и вообще врагом общества. И то, что он бросил супругу, леди Милбанк, с малышкой на руках, лишь подтвердило дурную репутацию поэта. Воспитание юной Ады Байрон всецело легло на плечи матери. Надо отдать ей должное — леди Милбанк смогла дать дочери отличное домашнее образование. Девочка рано увлеклась музыкой. А еще математикой, что, конечно, казалось странным занятием для будущей знатной дамы.
Но мать была рада уже тому, что Ада не пыталась сочинять стихи! И когда 12-летняя дочь стала подолгу пропадать в своей спальне, леди Милбанк заподозрила неладное — уж не проявились ли у Ады отцовские наклонности? Каково же было ее облегчение, когда дочь, смущаясь, вместо исписанных виршами страниц извлекла из-под подушки… чертежи летательного аппарата собственной конструкции! Что это такое, мать толком не поняла, но, слава богу, не стихи.

Когда Ада заболела и на три года слегла в постель, ее мать, не считаясь с расходами, наняла дочери не только лучших врачей, но и лучших преподавателей Лондона. Среди них были и математики, уроки которых юная Ада Байрон усваивала лучше всего. Уже в те годы формулы и числа представлялись ей не сухой безжизненной «цифирью», но настоящей магией, поэзией.

Таланты и поклонники

Хотя репутация отца Ады оставляла желать лучшего, он все же занимал кресло в палате лордов, а в его жилах текла кровь могущественного шотландского клана Гордонов. Не говоря о том, что в те годы не было в мире поэта более модного, чем Байрон. Поэтому первый выход в свет Ады Байрон был заранее обречен на успех. Когда же выяснилось, что стройная 16-летняя девушка с роскошными кудрями и прекрасным мраморно-белым лицом еще и умна и образованна, это произвело фурор. На дворе стоял XIX век, первые его десятилетия. Наука и техника из хобби чудаков-одиночек превратилась в повальное увлечение, захватившее и высший свет европейских столиц.

Вокруг дочери лорда Байрона, представленной королю, сразу же образовалась плотная толпа блестящих поклонников. Соперницам оставалось лишь скрывать досаду и распускать слухи о том, что тут дело нечисто. Что-то странное проглядывало в ее увлечении естествознанием. «Клянусь дьяволом, не пройдет и десяти лет, и я высосу достаточно жизненного сока из тайн мироздания. Так, как этого не могут сделать обычные смертные умы и уста». Многие ли родители вычитывали эдакое в дневниках своих 16-летних дочерей?

Ада не зря носила фамилию Байрон. Она все решила сама — и выбрала себе для начала не мужа и не отца будущих детей. Ее избранником оказался коллега и соратник по увлечению. Звали его Чарлзом Бэббиджем, он был ученым-математиком, профессором Кембриджа (это место ранее занимал сам сэр Исаак Ньютон) и членом Королевского общества.

Чуть-чуть считается

Познакомились эти две яркие личности на выставке достижений науки и техники. Аде тогда едва стукнуло 17, а маститый ученый уже разменял пятый десяток. Никаких пикантных отношений у них не было, юная аристократка включилась в работу Бэббиджа просто по велению души. Бэббидж увлек ее полубезумной (с общей точки зрения) идеей «аналитической» машины, счетной машины с программным управлением.

На мысль построить счетную машину английского математика натолкнул глава французского Бюро переписи населения барон Гаспар де Прони. Его шеф, император Наполеон, еще в бытность свою первым консулом задумал среди прочих нововведений ввести во Франции метрическую систему. Это требовало составления новых логарифмических и тригонометрических таблиц в небывалых объемах, что и было поручено ведомству де Прони. Барон задумал создать своего рода «технологическую цепочку», для которой использовал единственную находившуюся под рукой «вычислительную машину» — людские ресурсы. На первом этапе группа сильнейших математиков во главе с Адриеном Лежандром и Лазаром Карно разрабатывала математическое обеспечение, на втором — «среднее звено» организовывало процесс вычислений и следило за тем, чтобы он не давал сбоев, а на третьем — десятки рядовых счетчиков вели непосредственные расчеты.

Ничего не напоминает? Программное обеспечение — схема вычислений — обработка данных. Осталось добавить, что люди-счетчики в этой схеме в переводе на английский именовались… компьютерами! Правда, проект так и не был реализован. Началась большая европейская война, и коронованному заказчику стало не до математики. Спустя какое-то время о схеме де Прони узнал Бэббидж, которому осталось сделать последний логический шаг — заменить ненадежный «человеческий материал» более передовым механическим устройством.

В 1822 году Бэббидж смог заинтересовать своей машиной (он назвал ее «дифференциальной») самое главное учреждение в родной Британии — Адмиралтейство. Оно выделило деньги под грандиозный проект. По замыслу изобретателя машина должна была занимать целую комнату и производить вычисления с точностью до 20-го знака после запятой! Прошло десять лет напряженных трудов, но Бэббидж смог построить лишь один из блоков своей машины. Во‑первых, не хватало денег, а во-вторых, неуемного изобретателя захватила новая идея — создание принципиально иной машины — «аналитической», способной выполнять любые счетные операции с какой угодно степенью точности. Итак, в середине позапрошлого века гениальный провидец предложил ни больше ни меньше принципиальную схему современного компьютера. В нем были предусмотрены центральный процессор (в терминологии Бэббиджа — «мельница»), ввод программ («инструкций») с помощью перфорированных карт, блок памяти («склад»), печатающее устройство, роль которого выполнял печатный пресс… Агрегат, состоявший из тысяч механических зубчатых колес, его автор предполагал приводить в действие единственной известной к тому времени силой — паром.

Жизнь есть софт

В 1879 году правительственная комиссия решила, что построить эту машину невозможно, поскольку сделать это был в состоянии только сам Бэббидж, умерший за восемь лет до того (и, кстати, успевший разорить казну на 17470 фунтов, на которые можно было построить два десятка паровозов). Из современников Бэббиджа в его затею верила только Ада Байрон. Она стала добровольной помощницей математика, написав для его машины «задания» на перфокартах — первые в мире компьютерные программы.

При этом Ада совсем не собиралась лишать себя прочих радостей жизни. В 20-летнем возрасте она наконец успокоила сердце матери, выйдя замуж, причем по любви и за выгодного во всех отношениях жениха! Ее избранником стал давний воздыхатель — 29-летний лорд Уильям Кинг. Спустя три года после свадьбы лорду Кингу был пожалован графский титул. К тому времени у них было трое детей, и графиня Лавлейc переложила воспитание потомства на плечи несгибаемой леди Милбанк.

К началу 1840-х годов слухи о фантастической «паровой счетной машине» распространились за пределы Британской империи. Проектом, в частности, заинтересовался итальянский математик Луиджи Менабреа, преподававший баллистику в артиллерийской академии в Турине. Он посвятил Бэббиджу и его идеям основательный научный труд, перевести который на английский язык взялась та же безотказная помощница — графиня Лавлейс. Она также снабдила английское издание своими комментариями и замечаниями. Они заняли 53 страницы убористым шрифтом и оказались пророческими: «Многие лица, недостаточно знакомые с математикой, считают, что роль машины сводится к получению результатов в цифровой форме, а природа самой обработки данных должна быть арифметической и аналитической. Это заблуждение. Машина может обрабатывать и объединять цифровые величины точно так же, как если бы они были буквами или любыми другими символами общего характера… Машина сможет писать музыку, рисовать картины, а кроме того, укажет науке такие пути развития, которые мы не в состоянии себе вообразить».

Еще в июле 1843 года Бэббидж получил письмо от своей помощницы, в котором впервые в истории была сформулирована идея программируемых вычислительных устройств. Леди Ада писала: «Я хочу вставить в примечания кое-что о числах Бернулли — в качестве примера того, как неявная функция может быть вычислена с помощью вашей машины без всякого участия человека… Не знаю, ангел я или дьявол, но для вас, Чарлз Бэббидж, я выполняю поистине дьявольский труд, просеивая числа Бернулли».

Спустя три дня пришло еще одно письмо — теперь уже с конкретным списком операций (алгоритмом) для вычисления тех самых чисел Бернулли. В этот день, 13 июля 1843 года, родилась новая наука — компьютерное программирование.

Графиня Лавлейс оказалась азартным игроком. Остаток своей краткой жизни дочь Байрона провела в поисках «верной формулы» для ставок на бегах… К 1848 году супруги Лавлейс оказались по уши в долгах, часть из которых выкупила мать Ады, леди Милбанк. Спустя два года ее дочь, среди друзей которой хватало светил — Фарадей, Диккенс, — серьезно заболела. Врачи оказались бессильны против тех же байроновских генов — Ада Лавлейс умерла в ноябре 1852 года на 37-м году жизни. В том же возрасте, что и ее отец.

Похоронили их рядом — в родовой усыпальнице Байронов. Удивительно, но с наступлением нового, компьютерного века число посетителей, желающих взглянуть на могилу Ады Лавлейс, превысило число тех, кто приходил отдать дань памяти великому поэту. Нынешние же творцы компьютерного «софта» по‑своему отметили свою основоположницу — в 1970-х годах один из компьютерных языков, разработанный по заказу Пентагона, был официально назван ADA. А день рождения Ады Лавлейс, 10 декабря, с недавнего времени отмечается как неофициальный день программиста.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить