«Отраженная в тебе»: любовь с препятствиями

История непростых отношений изящной Евы Трэмелл и красавца Гидеона Кросса продолжается! Вторая книга трилогии Сильвии Дэй «Отраженная в тебе» уже в книжных магазинах. Cosmo.ru публикует эксклюзивный отрывок! Внимание, 18+!

«Отраженная в тебе»: любовь с препятствиями

Когда мы с Мегуми возвращались с обеда, настроение у меня было просто великолепным. После сорока минут оживленных сплетен о парнях и любовных отношениях, сдобренных превосходными мексиканскими лепешками с начинкой, я чувствовала себя чудесно. Радовало и то, что с обеда я поспевала минут на десять раньше окончания перерыва. В последнее время я частенько опаздывала с обеда, хотя Марк и не выражал недовольства по этому поводу.

Вокруг нас бурлил и громыхал город, плотные потоки людей и машин, как всегда в эти часы, пронизывали жаркий и влажный воздух, а я бесстыдно пожирала их взглядом, вбирая в себя все и всех.

Мужчины в деловых костюмах вышагивали вперемежку с женщинами в шлепанцах и коротких юбках, дамы в дизайнерских нарядах и туфельках по пятьсот долларов обходили окутанные паром тележки продавцов хот-догов и громкоголосых уличных торговцев. Это возбуждающее смешение всего на свете, именуемое Нью-Йорком, вызывало у меня дрожь восхищения, чувство, какого я не испытывала нигде и никогда прежде.

Как только мы остановились у перехода прямо напротив Кроссфайра, мое внимание тут же привлек знакомый черный «бентли»;: должно быть, Гидеон тоже вернулся с ланча. Разумеется, я немедленно вспомнила рассказ о том, что именно из этой машины он впервые увидел меня в тот момент, когда я любовалась величественной красотой его небоскреба, и от одной этой мысли я ощутила приятное покалывание…

Неожиданно меня бросило в холод.

Вышедшая из здания сногсшибательная брюнетка, идеал Гидеона, осознавал он то или нет, помедлила, словно давая мне возможность как следует рассмотреть ее. Та самая, из-за которой мы поругались в «Уолдорф-Астории». Та самая, один вид которой пробуждал во мне самые худшие опасения.

Коринн Жиро в облегающем кремовом платье и вишнево-красных туфлях выглядела словно глоток свежего воздуха. Она пробежала рукой по длинным, до талии, черным волосам, не таким уж блестящим, как показалось мне в тот вечер, когда мы встретились. Да и вообще, выглядела она слегка взъерошенной. И обводила пальцами контуры своих губ.

Вытащив смартфон, я включила камеру, навела на Коринн и, увеличив изображение, поняла, зачем ей это понадобилась: ее помада была размазана. И не просто размазана, а так, как это бывает после страстного поцелуя.

Зажегся зеленый. Мы с Мегуми двинулись в потоке пешеходов, постепенно приближаясь к женщине, которая когда-то добилась от Гидеона обещания на ней жениться. В это время из «бентли» вышел Энгус и после краткого обмена фразами открыл для Коринн заднюю дверь.

Это предательство — и Энгуса, и Гидеона — потрясло меня так, что я перестала дышать. Ноги не держали меня. Хорошо, что Мегуми успела подхватить меня.

На моих глазах стройная фигура Коринн грациозно скользнула на заднее сиденье машины Гидеона. Во мне вскипел гнев, кулаки сжались, слезы ярости затуманили взор. «Бентли» отъехал от тротуара, влился в поток транспорта и исчез.

Как только мы с Мегуми вошли в лифт, я надавила на кнопку последнего этажа.

— Если кто спросит, вернусь через пять минут, — предупредила я ее, когда она выходила у офиса «Уотерс, Филд и Лимэн».

— Поцелуй его за меня, ладно? — заявила она, игриво обмахиваясь ладошкой. — Видишь, даже при мысли, что это будет сделано через тебя, меня в жар бросает.

Я сумела вымучить улыбку и удержать ее до того момента, как двери закрылись и лифт продолжил подъем.

На последнем этаже я вышла в оформленный со вкусом, в подчеркнуто мужском духе, холл. На дверях из матового стекла красовалась энергичная надпись «Кросс Индастриз». Строгость этого оформления несколько смягчалась подвесными кашпо с папоротниками и лилиями.

Рыжеволосая секретарша в приемной Гидеона нажала на кнопку прежде, чем я успела подойти к двери, а потом еще и расплылась в улыбочке, отчего у меня напряглась спина. Я всегда нутром чуяла, что она меня недолюбливает, а потому эта улыбка не вызвала у меня ни малейшего доверия. Напротив, вызвала беспокойство. Однако я не подала виду: приветливо помахала рукой, поздоровалась и улыбнулась в ответ. Предпочла не выказывать стервозности, хоть у меня и были на то все основания.

Я прошла по длинному коридору к личному кабинету Гидеона и вошла в просторную внутреннюю приемную.

Сидевший за столом его личный секретарь Скотт при моем появлении встал.

— Привет, Ева, — сказал он, потянувшись к телефону. — Сейчас доложу о вашем приходе.

Стеклянная перегородка, отделявшая личный кабинет Гидеона от остального офисного пространства, обычно была прозрачной. Однако одним нажатием кнопки ее можно было превратить в матовую, непроницаемую, что сейчас и имело место. Естественно, это усугубило мое беспокойство.

— Он один?

— Да, но…

Конца фразы я не расслышала, потому что ломанулась за стеклянную дверь, в личное помещение Гидеона. Оно было просторным, разделенным на три отдельные зоны, каждая из которых казалась больше, чем весь кабинет Марка. По контрасту с изысканной теплотой домашних апартаментов, в убранстве кабинета преобладали сдержанные черные, серые и белые тона. Некоторое оживление в этот декор вносили усыпанные сверкающими камнями хрустальные графины с разноцветным содержимым, которые стояли в баре.

Из огромных, от пола до потолка, выходивших на две стороны окон открывался вид на город. Темная стена напротив массивного письменного стола была покрыта плоскими экранами, на которых транслировались деловые новости со всего мира.

Взгляд мой обежал комнату и не упустил небрежно сброшенную на пол подушку. Ворс на толстом ковре перед диваном был предательски примят, да и сам диван оказался сдвинутым с привычного места на несколько дюймов.

Сердце мое бешено заколотилось, ладони покрылись потом. Тревога, охватившая меня ранее, невероятно усилилась.

Я только успела бросить взгляд на открытую дверь ванной, когда из нее вышел Гидеон. При виде его великолепного обнаженного торса у меня перехватило дыхание. Волосы Гидеона были влажными после только что принятого душа, а шея и верхняя часть груди оставались раскрасневшимися, что случалось при физическом напряжении.

Увидев меня, он застыл, взгляд его потемнел, но в следующий миг на его лице появилась привычная непроницаемая маска.

— Ева, ты не вовремя, — произнес он, натягивая рубашку, висевшую на спинке барного стула… причем не ту, что была на нем сегодня утром. — У меня встреча, времени в обрез.

Я крепко сжала сумочку. Этот его неофициальный, почти домашний вид вызвал у меня сумасшедшее желание. Я любила его безумно, нуждалась в нем, как нуждалась в воздухе для дыхания… А потому мне легче было понять чувства Магдалены и Коринн и то, на что они способны пойти, лишь бы отобрать его у меня.

— А с чего это ты разделся?

Тут уж было ничего не поделать. Сам его вид вызывал непроизвольную реакцию моего тела, отчего сдерживать распиравшие меня эмоции было еще труднее.

Еще не застегнутая, плотно облегающая рубашка открывала золотистую кожу, рельефные грудные мышцы и кубики брюшного пресса. Черные волоски на груди, сгущаясь, сужались в тонкую дорожку, что вела прямиком к скрытому под брюками и трусами-боксерами члену, одна мысль о котором заставляла меня страдать от вожделения.

— Да что-то с рубашкой… — Застегивая пуговицы — мышцы поигрывали при каждом движении, — он направился к бару, где на стойке лежали запонки. — Мне надо бежать. Если что-то нужно, скажи Скотту, он обо всем позаботится. Или я — когда вернусь. Это будет самое позднее через два часа.

— А с чего это ты так задержался, что теперь опаздываешь?

— Да вот пришлось, из-за последней встречи, — ответил он, не глядя на меня.

«Вот так встреча».

— А чего тебя под душ понесло? Ты ведь уже принимал душ утром.

«После того как целый час занимался со мной любовью».

— Это что, допрос? — окрысился он.

Желая все выяснить, я пошла в ванную, воздух в которой был еще напитан теплой влагой. Внутренний голос подсказывал, что не стоит искать лишний повод для расстройства, но я не вняла ему, найдя в корзине для стирки утреннюю рубашку, вытащила ее и увидела на одной манжете пятно размазанной губной помады.

Острая боль пронзила мне грудь.

Бросив рубашку на пол, я резко развернулась и поспешила прочь, держась подальше от Гидеона и желая убраться до того, как разрыдаюсь или меня стошнит.

— Ева? — буркнул он, когда я проходила мимо него. — Что, черт возьми, с тобой творится?

— Пошел ты, подтирка для задницы!

— Прошу прощения?

Я уже взялась за ручку двери, когда он удержал меня, схватив за локоть. Развернувшись, я с такой силой влепила ему пощечину, что у него голова дернулась, а мою ладонь обожгло огнем.

— Кончай руками махать! — прорычал он, схватив меня за руки и встряхнув.

— Не трожь меня!

Слишком болезненные ощущения вызывали его прикосновения. Он подался назад:

— Да что с тобой случилось?

— Гидеон, я видела ее.

— Кого?

— Коринн.

— Да о чем ты говоришь? — нахмурился он.

Вытащив смартфон, я сунула фотоснимок ему под нос:

— Улика!

Гидеон посмотрел на экран, и его хмурое лицо разгладилось.

— И в чем эта долбаная улика меня уличает? — с преувеличенной мягкостью поинтересовался он.

— Ох, мать твою!.. — Я снова повернулась к двери, убирая телефон в сумочку. — Не хватало еще тебе это объяснять.

Он положил руку на стекло, удерживая дверь закрытой, и, подавшись ко мне, прошептал на ухо:

— Нет уж, будь добра, объясни.

Я зажмурилась от нахлынувших вдруг воспоминаний о моем первом посещении кабинета Гидеона. Тогда он тоже задержал меня таким же образом, а потом это трансформировалось в жаркие объятия на том самом диване, где, судя по всему, совсем недавно тоже кувыркались так рьяно, что с места сдвинули.

— Можно подумать, снимок не стоит тысячи слов, — процедила я сквозь зубы.

— Ну, на нем Коринн, и что такого? Какое отношение это имеет ко мне?

— Насмехаешься, да? Немедленно отпусти!

— Ну уж нет, мне не до смеха. Я вообще не могу припомнить, чтобы на меня женщины так наезжали.

Вламываешься сюда со своими из пальца высосанными обвинениями, порешь какую-то несусветную ахинею…

— Никакую не ахинею! — Я поднырнула под его руку, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами: находиться вплотную к нему было свыше моих сил. — Я бы в жизни не стала тебя дурить. Возникни у меня потребность трахаться налево и направо, я сначала распрощалась бы с тобой.

Гидеон прислонился к двери и скрестил руки на груди. Застегнуть рубашку он так и не успел. От его вида меня бросало в жар, отчего я злилась еще больше.

— Так, выходит, я тебя дурю? — ледяным тоном осведомился он.

Я сделала глубокий вдох, силясь справиться с болью, пронизывавшей меня при одной мысли о том, как они с Коринн развлекаются на этом диване.

— Объясни мне, какого черта ее принесло сюда, в Кроссфайр, и почему она вылетела отсюда в таком виде? А заодно объясни, что у тебя за видок и что за бардак в твоем кабинете?
Его взгляд скользнул к дивану, потом переместился к подушке на полу и вернулся ко мне.

— Понятия не имею, что она делала в здании и почему так выглядит. Я не видел ее с того вечера, когда ты была со мной.

Мне казалось, что с «того вечера» миновала целая вечность. А хотелось, чтобы его не было вовсе.

—Меня с тобой не было, —возразила я. —Она похлопала ресницами, сказала, что хочет тебя с кем-то познакомить, и ты свалил, оставив меня одну.

—Господи! —Глаза его вспыхнули. —Ну не начинай по новой!

Я сердито смахнула стекавшую по щеке слезинку.

—Ты что, всерьез думаешь, будто я пошел с ней, потому что так запал на нее, что про тебя и думать забыл?

—Не знаю, Гидеон. Ты меня бросил. А ответ известен только тебе.

—Ты первая меня бросила.

У меня даже челюсть отвисла.

— Я тебя не бросала.

— Не бросала, говоришь? Да не успели мы там появиться, как ты тут же исчезла. Мне пришлось настоящий розыск устраивать, а в итоге оказалось, что ты танцуешь с этим придурком.

— Мартин — племянник Стэнтона.

А поскольку Ричард Стэнтон был моим отчимом, я привыкла относиться к Мартину как к родне.

— Да плевать мне, будь он хоть долбаный святоша!

Он тебя явно клеил.

— Боже мой, какая чушь! И вообще, кончай воду мутить! Ты толковал о делах со своими партнерами, а я была ни пришей ни пристегни. И мне было неловко, и им.

— Ловко или неловко, а это твое место!

Моя голова дернулась, словно он дал мне оплеуху.

— Опять начинаешь?

— Как бы тебе понравилось, если бы я свалил вовремя банкета у «Уотерс, Филд и Лимэн», потому что ты начала говорить о делах? А потом ты нашла бы меня танцующим с Магдаленой?

— Я…

Черт побери, а ведь посмотреть на это с такой позиции мне и в голову не пришло!

Стоявший у двери Гидеон выглядел спокойным и невозмутимым, но под этой внешней сдержанностью я физически ощущала пульсацию гнева. Он всегда был великолепен, но особенно потрясающе выглядел, когда в нем бушевали страсти.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить