Смена закончилась

В этот день моя жена хлопотала на кухне, а я по привычке бездельничал… И вспоминал.

Смена закончилась

В этот день моя жена хлопотала на кухне, а я по привычке бездельничал… Чтобы как-то меня занять, и, помня, что я с удовольствием шью-пришиваю пуговицы, зашиваю лопнувшие швы (это мне нравится и приводит в гармонию мои нервы), она попросила подремонтировать ее джинсы…

Взяв в руки иглу, я вдруг неожиданно для себя перенесся в середину восьмидесятых… да- я отчетливо увидел себя- пятнадцатилетнего подростка- сидящим на траве возле излюбленного нашего с приятелем турника, зашивающим его рубашку, лопнувшую по шву по моей вине в результате достаточно жесткой игры подростков. Я поднял голову- и увидел знакомое веснушчатое лицо, белые кудри… «Что, работать приходится?» — спросила она, проходя мимо. «Да, как видишь…»…Несколько десятков секунд- и уже никого… «Кто это?» — интересуется оголенный поневоле приятель.
«Знакомая.из трудового лагеря…». «А.а.а.», — многозначительно тянет он- мой лучший друг, посвященный во все мои самые сокровенные секреты. «Та самая.!"…

…Мы увиделись впервые во время медосмотра в школе перед отправкой в лагерь. Фельдшер долго цокала языком, смотря на послеоперационный шов и взвешивая, стоит ли рисковать, отправляя неокрепшего подростка в полевые условия. Женщина- зрелая по моим понятиям тогда- лет двадцати пяти-двадцати семи- вскинула взгляд и углубилась в бумаги… Увидел я ее только много позже, через несколько дней- теперь это наша медсестра, медработник. Общительная, коммуникабельная, курит в своем кабинете и при появлении кого-то из нас разбивает дым рукой. С сыном-первоклассником, которого некуда деть, и он поэтому болтается с мамой в лагере все дни напролет… Не знаю, чего мне не хватало тогда- общения, новых ощущений. элементарного женского внимания- но я невольно потянулся к ней… подарил ее сыну ремень с якорем на пряжке — мою гордость — за что был отчитан тут же — мамаше не верилось, что ее сын не выклянчил его у меня… К ней по выходным приезжал жених на мотоцикле — неплохой парень, в прошлом военный. «Что ты к нему испытываешь?" — как-то спросил я во время одной их наших бесед, ставших почти нормой непринужденного общения взрослого и ребенка. «Любовь?». «Нет…точно нет. я его уважаю. наверное, так…» Ей с ним было комфортно — он сдувал с нее пылинки… приезжал к ней, терпел наши выходки- мы регулярно мазали зубной пастой его мотоцикл. куда-то увозил, привозил… и вообще был настроен серьезно — так всем казалось по крайней мере…

Над нашим лагерем постоянно стоял гул — близость крупного летного полигона позволяла нам наблюдать за полетами самых различных самолетов… как-то нам объявили, что мы пойдем к могиле погибшего пилота — он направил горящий самолет в сторону от людей… На обратной дороге я заметил, что она просто ревет- оторвавшись от толпы, утирая слезы платком. «Я дочь вспомнила, извини!"…Кто-то из сверстников мне сказал тогда шепотом, что ее старшая дочь погибла во время пожара… Наверное, я тогда не начал — продолжал постигать сложность и запутанность устройства нашего бытия. Справедливого?.. Жестокого…По крайней мере непонятного и тем интересного…



Жизнь в лагере текла своим чередом. Полевые работы, изнуряющие нас, подростков, невероятные ощущения от вечернего общения… И первая женщина в моей жизни, которая могла запросто зайти к нам в палату после отбоя, присесть на стоящий рядом с панцирной кроватью табурет и рассказать со смехом, как они с ее спутником ездили на его мотоцикле куда-то за тридевять земель и попали под проливной дождь. Я с непонятным восторгом вкушал, впитывал в себя все на меня неожиданно свалившееся — и наши долгие разговоры, и мои откровенные, как мне тогда казалось, вопросы, и ощущение чего-то запретного и неправильного… Все тогда казалось ярким, впечатляющим, новым — и от этого таким заманчивым, таким интересным, таким необычным…

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Смена закончилась, мы веселой толпой погрузились в автобусы и тронулись в сторону дома. И, как яркое ощущение, — тоска — короткая — знак того, что ощущение времени — бурного, полного эмоций — бесследно исчезает — пронзила и камнем осталась висеть всю дорогу. Я, повзрослевший уже, очень долго не мог с ней справится- она преследовала меня и позже. в воспоминаниях, в случайной встрече… я, наверное, повел себя некрасиво — не расспросил ее — как она живет, что у нее нового. стеснялся — своего влечения, своих чувств… был подвержен стереотипам… кто знает!.возможно, это было предопределено судьбой или чем-то там еще.

Последний раз я увидел ее уже лет пять спустя, учась в универе — растолстевшей, какой-то огрубевшей. не помню откуда- я знал, что она вышла замуж за своего воздыхателя и родила ему дочь… Мне все это было уже неинтересно- учеба, интересные люди, новые знакомые. Я жил в другом настрое, на другой волне, да вообще по‑другому…
Она погибла так же просто, как и жила — в машине подвыпившего по случаю праздника врача не выжил никто. Удар был очень сильным — смерть наступила в результате перелома шейных позвонков — говорили, что они словно уснули в салоне, и гримаса мучений обошла их стороной.
Ее мужа в форме капитана ГАИ я иногда вижу в людных местах, он делает вид, что не помнит меня…

Вадим Гуралов
Фото: Flickr

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить