Интервью с Ярославом Жалниным

Сын милиционера, мечтавший о работе в полиции, в итоге стал актером и избавился от уральского говора.

Интервью с Ярославом Жалниным

Жалнин

Расскажи, как ты дошел до актерской жизни?

До 11 класса я и не думал становиться актером. Хотя с шести лет проводил все свое свободное время во Дворце культуры на Вагонке (район Вагоностроителей в Нижнем Тагиле. — Прим. ред.). Там в театральном кружке занимались мои родители. Так что все детство я провел в массовках, в роли подсадной утки в зале. Это были веселые времена! А собирался я быть милиционером, хотел поступать в Высшую школу милиции (теперь полиции) в Екатеринбурге. Был уже одной ногой там, но меня не взяли «по состоянию здоровья» — в то время я косил от армии. (Смеется.) И вот моя одноклас-сница Оля говорит: «Как было бы классно поехать в Москву и поступить в театральное!» Только в этот момент меня осенило: а почему бы и нет? Родители меня поддержали, чему я очень удивился. Ведь отец у меня работает полицейским, он полковник полиции, а мама — социолог-психолог. Артистов у нас в семье еще не было.

Помнишь свое первое выступление на публике?

Это было в новогоднем спектакле в ДК им. Окунева. Я играл мальчика Колю Сушкина, моя мама — бабулю Анжелику Петровну, вахтершу. В сказочном королевстве случилась беда, а Коля Сушкин был материалистом, который не верил в чудеса и учился в кружке радиомеханики. Я выходил в начале спектакля из зала как подсадной человек, а затем на сцене происходили разные события. У меня были родители на сцене, и я чувствовал себя там как дома, поэтому ничего не боялся. Кстати, благодаря этой своей первой главной роли я впервые узнал, что такое звездная болезнь. Если честно, ненавижу вспоминать этот случай. Я уже лет в 12−13 четко понял, что мне нравится играть, быть главным героем в пьесе, получать за это деньги. Мог позволить себе после спектакля выйти в зрительный зал, как будто по какому-то делу, и с важностью по нему пройтись. Я смотрел, как себя ведут взрослые, и копировал их стиль поведения. Однажды после какой-то моей свысока сказанной фразы мой дядя Игорь при всех актерах громко сказал: «Кто-то у нас здесь заболел звездной болезнью». Меня это сильно накрыло. Больше я не позволял себе позерство. И благодарен за этот урок дяде.



А потом было театральное училище?

Когда приехал в Москву, для меня все было впервые и ново. Я не знал, как это — поступать, и во МХАТе на конкурсе показал себя плохо. Пока ждал в числе полусотни таких же неудачников, подошла девушка и сфотографировала меня. Как потом оказалось, это была кастинг-директор фильма «Манга», она искала новое неизвестное лицо на главную роль. Потом зачитали список, я понял, что не поступил, но все равно был счастлив, что прошел этот путь. И в голове сложился план на будущее.

Я был уверен, что вернусь в Нижний Тагил, устроюсь рабочим сцены в ДК, подготовлюсь к поступлению и точно пройду в училище. С этой уверенностью я подошел к отцу. Но папа очень расстроился из-за моей неудачи! Я его даже больше успокаивал, чем он меня. Мы пошли с ним в Александровский сад, с горя отец разрешил мне выпить пива. (Смеется.) Сидим с ним и молчим. Вдруг на пейджер пришло сообщение от бабушки: «Звонили из Москвы, просят прийти на кастинг фильма «Манга». Отец меня отпустил, спасибо ему, я остался в Москве, сыграл главную роль в «Манге».

За время своей самостоятельной жизни играл в новогодних сказках, вел концерты, работал рабочим сцены, техником и ассистентом монтажера, а потом даже официантом в компании, которая работает на катерах и теплоходах на Москве-реке. С утра мы были грузчиками, которые привозят еду на теплоход, а потом переодевались в официантов, отрабатывали и увозили все обратно. Естественно, прошел год, а я опять не подготовился к поступлению. Поступал во ВГИК по‑хулигански: текст доучивал уже в метро. Поэтому в том, что прошел, было какое-то везение.

Как избавлялся от комплекса провинциала в большом городе?

От чего я избавлялся, так это от уральского говора — для съемок в фильме учился говорить правильно. А насчет комплекса… Я чувствовал себя провинциалом, но никогда не думал, что это плохо. Наоборот, я был своего рода этаким необычным фруктом. Я любил своеобразное хулиганское отношение ко всему, и меня это во многом выручало.

ЖалнинА как тебе образ родного города и его жителей в «Нашей Раше»?

Насчет Тагила, конечно, доля правды есть. Хотя я свой город люблю. У меня в голове есть образ тагильчанина. Если брать краску и рисовать, то этот образ, скорее, серый, но какой-то очень приятный серый. Доброжелательный. Спокойный. В Нижнем Тагиле есть огромный потенциал, просто многим не хватает внутренней свободы что-то доказать себе и другим. И еще в Тагиле очень красивые девушки!

В какой школе ты учился?

Сначала в 61-й, а в седьмом классе перешел в школу № 39. В ней мы больше нахулиганили с друзьями. (Смеется.) Хотя и в первой меня постоянно вызывали с родителями к директору. Но были и приятные моменты. Кружки, олимпиады, даже танцы в шоу-балете с девочками, где я был единственным парнем. (Смеется.) Еще мы с другом работали клоунами в ДК им. Окунева. И даже имели успех.

А где ты жил в Тагиле?

На Вагонке. Это район, основанный вокруг Уралвагонзавода. Кстати, на нем я тоже работал — учеником оператора автоматической линии цеха колесных механизмов. Я должен был специальным прибором проверять дырки на осях, к которым крепились колеса вагонов.

На что ты потратил свои первые заработанные деньги?

На путевку в лагерь на Черном море. Я отдал за нее деньги маме.

Сейчас встречаешься с одноклассниками?

Обожаю эти встречи! Я уверен, что никто из моих школьных друзей не думает, что я зазнавшийся москвич. Когда общаюсь с ними, появляется ощущение, как будто мы только закончили школу. Самый частый вопрос, который мне задают: «Как Москва?» А потом начинаются вопросы вроде: «В каком фильме тебя ждать?» Все время спрашивают, когда я приеду, а я приглашаю друзей в гости в Москву. Зову на спектакли. Как только приезжает кто-то, сразу стараюсь по максимуму окультурить человека. (Смеется.)

А где вы обычно встречаетесь, когда ты приезжаешь в Тагил?

У памятника танку Т-72, который стоит на Вагонке. Недавно, когда был там, сидел и болтал с друзьями, а потом пришла в голову идея обзвонить всех и позвать к нам. В итоге гудели допоздна, мне было безумно приятно, что мы так собрались.

У тебя внешность милого домашнего мальчика. Но, судя по твоим приключениям, она не очень соответствует внутреннему «я»?

У меня есть небольшая проблема — чаще всего меня сейчас используют в кино и театре именно как «милого мальчика». Я даже Ромео играл. Но внутри сам себя чувствую гораздо старше, мне уже далеко не 16 лет. Про меня вообще часто думают, что я не тот, кто есть на самом деле. А я сам не знаю, какой я! Знаю только одно абсолютно точно: я очень осторожный, не смогу сразу подпустить человека близко к себе. Могу атаковать в беседе, вести себя как экстраверт, но при этом всегда держу человека на расстоянии, пока не пойму, что могу ему довериться.

Если тебе предложат сыграть одного из персонажей Дюма — Атоса, Портоса, Арамиса и д’Артаньяна

Выберу д’Артаньяна. В нем есть порыв, искренность, мужество, дерзость, внутренняя свобода, влюбленность — это мне нравится. Кстати, «Три мушкетера» — один из моих любимых советских фильмов!

Когда мы договаривались об интервью, я заметила, что у тебя два номера телефона. Шифруешься от поклонников? От девушек?

Сейчас ты обо мне узнаешь что-то жареное. На самом деле у меня просто кончились на телефоне деньги, и я попросил телефон у друга, чтобы позвонить. (Смеется.) Сегодня есть отличная возможность оценивать количество твоих поклонников по числу незнакомых людей, добавивших тебя в друзья в социальных сетях. Я есть везде, потому что люблю побродить по Интернету. У меня в заявке на друзья 600 человек. Возможно, с половиной из них я где-то встречался. Но наверняка есть и те, кто просто посмотрел какой-нибудь фильм со мной. Насчет девушек — мне нравятся целеустремленные и деловые, потому что они мне кажутся более загадочными.

А как охарактеризуешь свою девушку?

О-о-о, там целый компот качеств. Она, как хамелеон, в хорошем смысле. Я нахожу в ней все.

А что в девушке не нравится?

Ревность меня удручает.

У тебя есть симпатичная сестра. Что чувствуешь, когда кто-то пытается за ней ухаживать?

Да, она у меня красавица. За ней постоянно ухаживает так много парней! Когда сестра училась в школе, делилась со мной своими наблюдениями за мальчиками. Я ей даже давал советы. Но я всегда понимал, что рано или поздно она вырастет. Ее отношения — это ее жизнь.

Ты когда-нибудь добивался девушку?

В школе бегал за девочкой, которая была старше меня. Часами простаивал у нее в дверях. Но говорили мы с ней только о школе и наших кружках. Это продолжалось три года. Я, наверное, изначально взял себе не ту роль — безропотного воздыхателя, Пьеро, а надо было презентовать себя как завоевателя. Но мне просто нравилось находиться с ней. Бабушка говорила: «А почему ты ходишь без цветов?» На что я ей отвечал: «Это в ваше время они были нужны, а сейчас мы уже так не делаем». Зато дарил шоколадки, жутко при этом стесняясь. Дома под крышкой стола был записан номер телефона этой девочки. Спустя много лет, когда все было забыто, я приезжал домой из Москвы, заглядывал под стол и видел эти цифры. Постепенно я привык к той загадочности, с которой она себя вела.

Ты так часто упоминаешь про «загадочность» девушек.

Конечно, ведь именно она и цепляет! Это самое главное — тайна, которую мужчина должен постоянно разгадывать.

С Ярославом Жалниным разговаривала Вера Иванова

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить