Инга Оболдина: счастливая звезда

«Cosmopolitan Урал» встретился с актрисой и режиссером Ингой Оболдиной, которую знают все — и театралы, любители сериалов.

Инга Оболдина: счастливая звезда

Актриса и режиссер Инга Оболдина хорошо знакома зрителям: как театралам, так и любителям сериалов. Она считает себя счастливым человеком, до сих пор волнуется, выступая перед своими родителями, и главным качеством своей профессии полагает азарт. С Ингой мы встретились через неделю после ее возвращения из родного Кыштыма, где она часто бывает.


COSMO: А что ты там делаешь, в Кыштыме?

Инга: Я там живу душой и сердцем: у меня там родители, сестренка Катя, мои племянники Гриша с Пашей, у меня там все тети-дяди, вся семья. Я езжу туда к самым близким людям, и именно там я напитываюсь позитивной энергетикой.

C: Мама с папой живут там же, где вы с ними жили в детстве?

И: Да, только мы преобразили квартиру: переломали стены, сделали большую столовую…

C: А Кыштым изменился с тех пор, как ты выросла?

И: Было так: ты живешь в большом городе, в нем большая площадь, огромная центральная клумба, которую обходили все демонстранты на Первомай. Чтобы обойти ее, казалось, нужна вечность. Сейчас приезжаешь, и все тут выглядит маленьким, уютным. Все поменялось. Но, конечно, сохранились заветные места. Например, фонтан в детском парке, где были у меня первые свидания…

C: Как соседи реагируют на тебя? Ты же «вот только-только бегала девчонкой» мимо них?

И: Да так и реагируют! Я с удовольствием останавливаюсь поговорить с бабушками на лавочках в нашем дворе, потому что они относятся ко мне как к той Инге, которую они видели когда-то. Они задают вопросы, я отвечаю. «Ну че там, сильно дорого жить-то? А это-то вот — правда? А вот я просмотрела серию, что там было-то?» И я рассказываю, что знаю…

C: Творческие встречи проводишь на родине?

И: Да, в каждый мой приезд. В прошлый раз было пятнадцать человек, потом тридцать, а в этот — человек сто! В женском клубе, где собираются умнейшие и продвинутые женщины города, говорили, мне казалось, минут сорок. Оказалось, два часа сорок минут! И общие темы находились у нас, и им все было обо мне интересно, а мне — приятно, что столько людей следит за моим творчеством. Это вообще так важно, что на родине тебя поддерживают!

C: В твоей семье есть известные люди, кроме тебя?

И: Я вдруг подумала, что у нас очень значимая для города семья: отец работал зампредом горисполкома в администрации города, сейчас трудится в пенсионном фонде, мама была заместителем директора радиомеханического техникума и преподавателем, тетя — директором единственного кинотеатра, дядя — главным инженером Леспромхоза. Сейчас еще одна моя тетя — мэр Кыштыма. Племянник Гриша в этом году вел День города. Я пришла его поснимать, меня заметили, попросили сказать поздравительную речь городу, и я с удовольствием согласилась. И вообще, я замечательно провела дома время, очень душевно.

C: Твои родители — какие они?

И: Мама очень деятельный человек. Например, совсем недавно — ей за шестьдесят — она сдала на права, освоила компьютер. Она наш «энерджайзер», настоящая заводила. Папа очень темпераментный. Он с удовольствием поддерживает мамины идеи. Родители — очень театральные люди по натуре, они поют, танцуют по сей день и потрясающе это делают. Петр Фоменко (театральный и кинорежиссер, основатель театра Мастерская П. Фоменко) мне говорил о моих первых удачных ролях: «А что ты радуешься-то, матушка? Пока только природа, пока маме с папой скажи спасибо…»

C: А каким ты была ребенком?

И: Ужасным. Именем нарицательным. Вся родня говорила: если будешь себя плохо вести, станешь как Инга.

Как-то мой дядя купил машину. Красненькая «копейка», по тем-то временам! Пригнали ее под окно и обмывали. Я залезла на крышу машины в сандалиях и танцевала чарльстон. Призывала всех к себе и говорила, что это традиция такая!

А как-то раз пришла к подружке Свете Вороновой, у которой были роскошные косы до пояса, и подстригла ее очень коротко.

C: Что ты помнишь из детства?

И: Папа привез нам с сестрой из Москвы шелковые платья. Мне — ярко-желтое, а ей — салатовое. Мы надевали их на Первое мая и заплетали косы. Банты были больше головы, потому что косички были тоненькие, с карандашик… А нам казалось, что мы очень красивые. Помню семейные праздники, к которым мама и папа писали сценарии, это, думаю, и послужило началом всего театра в моей жизни. Ездили отдыхать на море, это было невероятно… Как-то раз мы с друзьями сделали тимуровский штаб в заброшенном доме, у нас была связь — спичечные коробки, в которые продеты нитки! А еще я ужасно любила танцевать и могла все отдать за это.

C: И в музыкальную школу, наверное, ходила?

И: Ненавидела музыкальную школу, но терпела ради мамы. В конечном итоге все, чему меня учили, мне пригодилось. В сериале «Мертвые души» я играю на пианино, и это именно те две полудетские пьески, которые я выучила за мои год-полтора в музыкальной школе. Так что теперь я уверена: все, что вы дадите своим детям, обязательно пригодится им в жизни, кем бы они ни стали.

C: А когда ты впервые вышла на сцену?

И: В четыре года. Я танцевала. Нас с моим партнером моя бабушка заматывала шалями и водила через озеро по льду в ДК им. Горького. Там была балетная студия. Сначала пуанты, пластика, потом бальные танцы, а потом ставили спектакли. Я играла Буратино. Это была моя первая большая премьера.

C: Страшно было по льду идти?

И: Мне нравилось: бабушка держит тебя «под уздцы», а ты на валенках скользишь…

C: Родители замечали твой актерский талант?

И: Никогда мои родители не думали, что я буду артисткой и вообще попаду в эту сферу. Папа мечтал видеть меня модельером. Я очень хорошо рисовала и сочиняла костюмчики куклам. И до сих пор очень люблю одежду. Мама моя чуть не отправила меня в педагогический, нарисовала мне красоту несусветную: «Будешь проводить классные часы, будешь праздники детям делать». Но моя учительница — мне везло на педагогов — сказала: ты любишь театр, и не обманывай себя.

И: Это даже не книжки. В моей судьбе это были в основном пластинки. Верный способ воспитать актера — ставить ребенку пластинки. Это будоражит воображение: какой он, Кот в сапогах? И какая она, Щука в сказке «По щучьему велению»? С проигрывателем я могла просидеть полдня. А что касается книг, творческий запал на несколько лет вперед дала книжка Успенского «Дядя Федор, Пес и Кот».

C: В театр тебя водили в детстве?

И: Конечно. Помню, как-то к нам приехал челябинский ТЮЗ, и там я впервые увидела волшебство декораций. Стоят ширмы — и это лес. Потом они переворачиваются, а там — обои, и это уже дом! Этот момент мне понравился несказанно. И тут же я начала сама рисовать декорации. Режиссурой я занималась с самого детства, просто тогда я этого слова не знала, и это называлось «Я ставлю сказку».

C: А как появилось осознанное желание стать актрисой?

И: Как-то стеснительно было хотеть стать актрисой. Сродни «хочу быть принцессой». Во время учебы в Челябинске многие однокурсники занимали меня в своих постановках, и к третьему курсу я больше стала играть, чем ставить, хотя у меня и по режиссуре была пятерка. И вот, после постановки «Идиота» Достоевского, где я сыграла Аглаю, все стали говорить, что нужно ехать и пробоваться в Москву.

Мне всегда хотелось испытать себя — из спортивного интереса. Никаких особенных планов я не строила. Хотелось играть с известными актерами на одной с цене. С Инной Чуриковой, с Геннадием Хазановым, с Константином Райкиным. Хотелось примериться, могу ли рядом быть? Были амбиции и азарт, и многое из того, о чем мечталось, уже сбылось.

C: Если бы не стала актрисой, то кем тогда?

И: Педагогом. Я отбрыкиваюсь, а дети все равно меня находят в жизни. Долгое время я вела театральную студию и буду продолжать, мне это нравится, и у меня это получается. Я уверена, все дети талантливы, главное, не зажать их. У меня они через месяц все раскрывались.

C: Каким был первый большой город после Кыштыма?

И: Их было два — Екатеринбург и Челябинск. Если сравнить очень грубо, то Челябинск напоминает мне Москву: широкие проспекты в огнях, серые сталинские здания в центре, огромный Ленин, площадь с елями… Монументальный город.

А Екатеринбург больше похож на Питер: узкие улочки, старинные домики. По крайней мере, в центре, там, где было театральное училище. В Екатеринбурге у меня не состоялась учеба, все тогда упиралось в прописку. И я поехала в Челябинск, чем счастлива, иначе никогда бы не встретилась с моим первым педагогом Виктором Александровичем Долиным, который заложил во мне основы профессионального мастерства.

C: Что ты испытывала, переезжая из маленького города в большой?

И: Это можно сравнить с поездкой в пионерские лагеря. Я их очень любила, но первые три дня непременно рыдала. Я чувствовала себя одинокой, брошенной, но ровно три дня. Мама знала, что надо пережить эти дни, а потом Ингу за уши из лагеря не вытащить.

Потом я так же три дня плакала, когда смена заканчивалась. Так происходило и с большими городами. Первые три дня я боялась, мне казалось, что все чужое, и я никогда в жизни к этому не привыкну, а через три дня все становилось родным.

C: А к Москве как привыкала?

И: Чуть дольше, чем обычно. Может, потому, что я всегда была в работе, в учебе, не была домохозяйкой ни дня, а тут два-три месяца сидела дома: работу было так сразу не найти без прописки в то время. Я попыталась полюбить себя в другом состоянии: завела себе халатик с запахом, начала готовить, но меня хватило ненадолго. Когда я выходила на улицу неспешным шагом, а жила я тогда на Арбате, то чувствовала, что я что-то упускаю в жизни, потому что все безумно толкались и спешили. И в скором времени я сама спешила и толкалась, не замечая этого. Московский ритм идеально мне подходит.

C: Ты приехала в столицу вместе с мужем?

И: Да, мы вместе отучились шесть лет у Фоменко, сделали кучу потрясающих спектаклей. Сейчас Гарольд (Гарольд Стрелков, режиссер и актер. — Прим. авт.) в Питере, он главный режиссер Театра Ленсовета. В творчестве у каждого наступил такой момент: к чему стремился, к тому пришел. Дальше — следующий этап. В личной жизни у него свои отношения, у меня — свои, а в творчестве удалось вместе подняться.

C: От кого ты готова принимать оценки своего творчества?

И: В первую очередь от моего молодого человека. От партнеров, с которыми я работаю. От Ивана Сигорских, директора моего театра «АпАРТе», который видел все мои работы. От Андрея Максимова, моего друга и потрясающего телеведущего. Но самые страшные и ответственные показы — папе и маме. Они удивляются, неужели и сейчас ты все еще волнуешься? Не то слово — волнуюсь! До расстройства желудка доходит!

C: Чем тебя радует твоя профессия?

И: Встречами с интересными людьми. Новая встреча — это как хорошая книга и даже больше. В моей жизни нет навязанных мне людей, а только те, которых я выбрала сама.

А еще в нашей профессии происходит невероятный энергообмен со сценой и залом. Это дорогого стоит. К этому все стремятся, но это не на каждом спектакле случается. Профессия актера позволяет проживать кардинально разные жизни, менять внешность — и это тоже интересно. У меня есть большое счастье: театр, который дает возможность быть независимой. Все мои партнеры по сцене — мои друзья. Мне комфортно, уютно, обо всем можно договориться. В кино мне тоже везет на хороших людей. Так что многое меня радует в профессии. Не радует разве что ситуация с продюсерами, которые после кризиса пытаются уломать работать за три копейки.

C: Что скажешь про свою роль в фильме «Все умрут, а я останусь?»

И: Фильм совсем не мой, попала я туда случайно. Валерия Гай Германика училась с Гарольдом на режиссерских курсах, она нас очень хорошо знала и просто уговорила сыграть в фильме вместе.

И я даже не подозревала, что Леркин дебют, какая-то маленькая работеночка, вызовет вдруг такой «ба-бах», и дальше это разовьется в большой спорный сериал «Школа». У меня было два малюсеньких съемочных дня. Ну, сыграла и сыграла, тема неплохая, но язык жесткий для меня.

C: Что на первом месте в твоей жизни сейчас?

И: Представь себе, первый раз в жизни нет какой-то генеральной линии: вдруг стало интересно отпустить ситуацию.

C: А чего хотелось бы?

И: Я и так счастливый человек. Спокойна за родителей, за сестру Катю, за своего молодого человека, за работу. Пока все хорошо.

C: Ты можешь сама оценить свой уровень?

И: Я просто радуюсь предложениям, радуюсь, что партнеры, которых я уважаю и боготворю, готовы со мной работать. Актеры никогда не ставят себе оценок, все эти попытки оканчиваются плачевно, потому что все актеры самоеды, несмотря на свои достижения и регалии. И у меня к самой себе много вопросов.

С Ингой Оболдиной разговаривала Марина Залогина
Благодарим ресторан «Простые вещи» за помощь в организации съемки.

ФОТОГРАФ: МАРИЯ ШКОДА. ПРОДЮСЕР: ЮЛИЯ ТКАЧЕНКО. ВИЗАЖИСТ: НАДЕЖДА КНЯЗЕВА. СТИЛИСТ-ПАРИКМАХЕР: ЛАДА ПОГОСЯН. СТИЛИСТ: АЛЕКСАНДР ЗУБРИЛИН

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить