Есть ли жизнь за КАДом?

Готовясь написать статью о плюсах и минусах загородной жизни, прочла на одном форуме, где свой коммьют обсуждают жители других частей света…

Есть ли жизнь за КАДом?

Если выехать на дорогу часика этак в три, попадаешь в сплошной парад сельхозтехники. Вот перед переездом с проселка выныривает грузовичок с навозом и, распространяя дивный аромат органического содержимого, пылит и навозит перед тобой километров тридцать кряду. Вот стоит на обочине фура — это свинок депортируют с родной фермы, которая примыкает аккурат к заправке «Несте»…

Коммьют — это ежедневный путь из дома на работу и обратно. Понятие, которое появилось в англоговорящих странах, когда стало очевидно пристрастие передовых людей общества к жизни за городом. Или, как говорят русскоязычные транслитеры в тех же англоговорящих, в субурбии. Со временем сам процесс загородной жизни начали частенько называть коммьютом. Так что я с прошлой осени добровольно осуществляю коммьют в свою знатную субурбию в сорока километрах от города, что означает полтора часа по пробкам в восемь утра и девять вечера.

Готовясь написать статью о плюсах и минусах загородной жизни, прочла на одном форуме, где свой коммьют обсуждают жители других частей света, что делать, если в твоем селе-субурбии до сих пор по пояс лежит снег, а в городе по дорогам давно растеклась соленая вода:

«Надо просто иметь две машины — на одной нормальная всесезонка для основного коммьюта, на другой зимняя шиповка для шитти дэйз».

Меня предупреждали, что в субурбии шитти дэйз продолжаются больше полугода. Своим скудным умом я сама дошла до того, что, чтобы выйти в шитти дэй из машины и открыть ворота, можно надеть полиэтиленовые пакеты на сапоги.

У ТЕХ, КТО ТОЛЬКО СОБИРАЕТСЯ ПОСЕЛИТЬСЯ ЗА ГОРОДОМ, ЕСТЬ ТАЙНАЯ УВЕРЕННОСТЬ, ЧТО ТАМ, ЦАРИТ ВЕЧНОЕ ЛЕТО.

Свежий воздух

Ради него, конечно же, все и делается. Ради свежего воздуха, ради детей. Ради цвета лица. Впрочем, поборники загородной жизни слегка лукавят. В большинстве людей, если они не окончательно чокнутые урбанисты (А что? Моя знакомая, Надя, когда ждала ребенка, с наслаждением ходила нюхать город на Сортировочный мост. Такой у нее был специфический токсикоз), живет подспудная крестьянская тяга «хозяевать» на своей земле. Свое, хозяйское, кровное, помещицкое, кулацкое — вот причина куда более глубинная, чем потребность живого организма в кислороде!

— Здесь парничок поставлю. Здесь гараж сделаю, здесь пруд вырою, гнома заведу с фонарем, а здесь — ландшафтный дизаааайн…

Или, как у Чехова, крыжовник.

Или, как утверждал мой второй Половин, горячо убеждая меня превратить «ради детей» бывшую бабушкину дачу с тремя остекленными верандами в настоящее человеческое жилье (волшебным способом влезания в пятилетний кредит):

— И ты представляешь, приезжаешь вечером домой — и никаких проблем с парковкой!

Да уж. О том, сколько ценного газона он закатал под паркинг, говорит то, что в мой день рожденья мы умудрились хитро закомпоновать перед домом пять машин, и еще осталось место для «Смарта».

Зато: у меня теперь есть собственная баня на месте бывшего дровяного сарая и целая коллекция войлочных шапок с ушами, рогами и военными звездами, три яблони, старый пион перед домом, который в июне расцветает невыносимо прекрасным розово-снежным цветом, душистый горошек и табак в кадках, маленькая грядка с зеленью на месте бабушкиных парников, где я выращиваю укроп и рукколу (которая растет, как черт, даже в нашем чудесном климате), перуанский гамак на солнышке, одиннадцать сосен, и — мой собственный чеховский вишневый сад! — три чудесные войлочные вишни, которые каждый май устраивают нам личный, частный праздник цветения сакуры.

Времена года

У тех, кто только собирается поселиться за городом, есть тайная уверенность, что там, за городом, царит вечное лето. Или хотя бы снежная, морозная, саночная зима. Или, на худой конец, славная осень — здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит, лед неокрепший на речке студеной, словно как тающий сахар, лежит, около леса, как в мягкой постели… Как в мягкой постели, ага.

Да-да. Поздние июльские субботние завтраки прямо в саду. Утренние пробежки по раннему холодку до соседнего садоводства. Летние гости и бесконечные шашлыки. Новый год с наряженной перед домом елкой и садовыми свечами у крыльца. Экологические огурцы «от бабки». Когда в неокрепших умах будущих коммьютеров рисуются эти счастливые картины, никто обычно не вспоминает о необходимости чистить крышу. О листьях и хвое, засоряющих водостоки. О целых месяцах утренних стылых туманов и вечерней тухлой мороси, когда не видно ни зги, на улицу хороший хозяин собаку не выгонит, горожане сидят в кинозалах и уютных барах, а вы, укутанные в прорезиненные ватники, как полярные капитаны, обмерзающими красными руками пытаетесь починить распухшие и не влезающие в пазы ворота.

И о «Йоте», которая немножко обманула своих пользователей, указав на карте уверенного приема вашу субурбию, — обманула всего на две улицы, но от этого не легче. Ведь вместо вечерней болтовни по скайпу — да ладно, болтовня, тексты редактору не отправить — приходится постигать радости Интернета через мобильный телефон.

Зато: у меня теперь есть камин, который можно по собственному почину затопить когда угодно, он гудит, греет и плюется искрами, а когда он прогорел и остывает, поближе к углям на приступку можно поставить для получения стопроцентной пищевой радости горшок молока. Топленое колхозное молоко в бабушкином глиняном горшке с орнаментом — лучший напиток на свете для детей и взрослых. И мое самое любимое место в доме — ванная с окном. Лежа в ванной, я могу наблюдать, как валит за окном густой снег, или ползут по стеклу косые струи осеннего ветродождя, а в самом начале весны в это окно начинает заглядывать, рисуя золотые квадраты на кафельном полу и возвещая начало теплых и светлых времен, новое победоносное солнце.

Инфраструктура

Жителям, к примеру, Сестрорецкого курорта, эта проблема не знакома. Но мне в нашем пригороде поселкового типа, где нет приморской набережной, уставленной серф-станциями и летними кафе-барами-ресторанами, этот факт усиленно отравляет жизнь. В нашей субурбии нет никакого культурного променада. Магазин, правда, есть.

Что вы делаете в городе, когда хотите немножко проветриться? Выходите из дому, заходите в пару магазинчиков по соседству — ну, там, обувной, хозяйственный, конфетный, магазин, где продаются всякие милые сережки, покупаете в кондитерской теплые булочки, которые там же и пекут, а потом с этими булочками заходите к подружке. Или идете в кино, или едете в молл, где всегда можно порадовать себя трусами с распродажи по сто рублей. Нет? Фу, пошло? Тогда, конечно, в филармонию, или в джаз-клуб, или в музей Гавриила Романовича Державина, даром что работает он до шести часов. Или в галерею. Или хотя бы в бассейн.

В субурбии нет картинных галерей, магазинчиков с сережками, булочек, филармонии, трусов и подружек. Кроме помянутого уже свежего воздуха есть еще заборы. Высоченные каменные заборы с пиками наверху, с деревянными вставками, с цветным каменным орнаментом, с навесами в стиле фиджи над въездными воротами — самые разные заборы, которые тянутся вдоль по улицам, превращая их в подобие коридоров. За заборами живут такие же единоличники-коммьютеры, счастливые жители предместья.

Если ты хочешь просто пройтись перед сном, единственное, что остается, это пройтись победным маршем по квадрату вдоль заборов.

Однажды я призналась Половину, что страшно скучаю по кафешкам, подружкам, магазинчикам и свежим теплым булкам к завтраку. Он предложил завести хлебопечку…

Таким образом, в поисках культурного досуга остается только садиться в машину и ехать по кольцевой либо в одну, либо в другую сторону. Либо к морю, либо в город. Каждый приезд гостей напоминает командировку — сначала они не могут до тебя доехать, потом они не могут от тебя уехать. Каждая поездка в город в выходной перерастает в стихийное явление. Нужно учесть интересы всех. Мужчина хочет заехать в автосалон, подстричься и оплатить Интернет. Мальчика нужно свозить на айкидо и в Эрмитаж на занятие. Самой нужно кое-что купить, встретиться с Кирой, сделать маникюр, заехать к маме, сдать туфли в ремонт… В результате выходит целая экспедиция с бесконечным тайм-чекингом и планированием, с мучительным ожиданием друг друга и двумя-тремя приемами пищи в заведениях общепита, что, кстати, очень накладно. К вечеру после такого выходного все валятся с ног.

А на обратном пути, уже в темноте, у вас спускает колесо. И пока мужчина выясняет, что баллонный ключ забыт в гараже, а усталый ребенок ноет «Ну что, мы уже поедем? Мы уже поехали? Есть хочу, пить хочу, писать хочу…», ты думаешь: «Ну все. Еще пять минут, и я пойду пешком и поеду на электричке!»

Зато: все эти проблемы (кроме, конечно, спущенного колеса) выпадают на долю тех, кто, как мы, решил построить новую загородную жизнь в старой дачной местности. Где есть коренные жители — гатчинцы, всеволожцы, сертоловцы, разливчане, дачники-сезонники, наезжающие помусорить, гости на машинах из города, а также коммьютеры-новоселы. Этим самым новоселам, то есть нам, частенько приходится вступать в антагонизм со средой. Тем, кто покупает недвижимость в современном коттеджном поселке, построенном по единому проекту на новом месте, гораздо легче. Им гарантирована социальная однородность, а также замкнутая, пришлым и чужакам не доступная инфраструктура — свой детский сад, свой бассейн и фитнес-зал, свой магазин, свой каток/футбольное поле (в зависимости от сезона), свой ресторан. А также свой комендант с бригадой бравых рабочих, которые будут поддерживать все в рабочем виде и расчищать каток по первому требованию — хоть ночью!

Соседи

В городе ты можешь игнорировать или вовсе не знать своих соседей. Если ты не стучишь зубилом по батарее и не пляшешь в два часа ночи чечетку по потолку, ваши отношения с ними могут вообще никогда не выйти за рамки вежливого «здрыссь…»

Загородное, как говорится, local community, немногочисленно, и приходится знаться и считаться с каждым.

Если к тебе приедут гости и поставят машину так, что от нее будет падать тень на клумбу с тюльпанами Валентины Филипповны, она, скорей всего, страшно оскорбится и расскажет Валерию Ивановичу, что вы окончательно вышли за рамки. В свою очередь, необходимо знать, что у Валерия Ивановича специфический характер, он не выносит стука молотка, музыки, детских криков и других громких звуков по выходным, а также в другие дни, а если прийти к нему и попросить тачку, он, скорее всего, не даст. Валерия Ивановича, как специально, жестко провоцирует Миша слева, к которому регулярно приезжает брат, и они надираются до поросячьего визга, гоняют по поселку на квадроцикле и слушают в огороде «Пчелы, пчелы, дикие пчелы!»

В СУБУРБИИ НЕТ КАРТИННЫХ ГАЛЕРЕЙ, МАГАЗИНЧИКОВ С СЕРЕЖКАМИ, КОНДИТЕРСКИХ С БУЛОЧКАМИ, ФИЛАРМОНИИ, ТРУСОВ И ПОДРУЖЕК!

Ну и конечно, живя в местном сообществе, не приходится даже думать о том, чтобы майским вечером тайком смыться с любовником в кабриолете. Однажды достойнейшая Валентина Филипповна сообщила моему Лучшему, что, слава богу, теперь все наладилось, а ведь год назад она, хотя и молчала, частенько видела, как за мной приезжает мужчина в синем костюме. Муж скромно ответил:

— Знаю. Это был я.

Потому что, отвезя затемно ребенка в школу, в обеденный перерыв он скакал обратно, чтобы забрать меня. Я ехала в редакцию, потом в школу, забирала ребенка, везла его на занятия в кружки, а потом мы шли к кому-нибудь в гости или в кино, или просто слонялись вместе, поджидая, когда освободится наш глава и предоставит нам обратный шаттл. А потом полтора часа выезжали из города.

Это и есть коммьют. Хотя почему в прошедшем времени? Мы продолжаем абсолютно в том же духе!

Зато: когда к нам приезжают гости, мы можем уложить во всех пяти комнатах перестроенной бабушкиной дачи двенадцать человек (пятерых детей и трех собак, мы пробовали!) и раздуть мангал во дворе, и прямо к обеду нажарить свежайшей форели, запеченной в соленой корочке, и устроить танцы в саду, и позвать соседей, и пить летом чай на воздухе, срывая мяту прямо с грядки, и загорать с подружками напролет всю субботу, и обмазывать физиономии клубникой. И гостям никогда не надо беспокоиться, что привезти в подарок, — купить на трассе цветущей рассады, или вязанку хороших дров, или какую-нибудь дутую керамическую лягушку (садовый дизайн). И никто не беспокоится, что надеть, — вязаные варежки, меховые безрукавки и садовые галоши, а также панамы и цветастые плавки украсят любого. А если очень разойтись, можно сорвать и заправить в волосы живой цветок — нет-нет, только не пион, пионы на вес золота! — и чувствовать себя живым человеком на живой земле. Ура!

Да, наши пригороды в большинстве своем пока еще не очень приспособлены для жизни и очень далеки от совершенства. У нас нет цветочных и книжных лавочек в каждом поселке, у нас пробки, дороги, дураки, социальное расслоение…

Но, как говорил мой любимый Вуди Аллен, «есть ведь и кое-что еще!»

С этим кое-чем еще я остаюсь наедине, когда встаю рано, чтобы успеть до общей побудки сделать зарядку на крыльце — в сияющих лучах уже пригревающего весеннего солнца, которые протопили дырки в снегу у стены, и в этих дырках уже появляются первые мускарики. Этим кое-чем я наслаждаюсь, когда летним вечером поливаю в саду траву, и все эти анютки, очитки, плющи и пионы, и кусты заодно, и стены, и стволы сосен, и зеленый стол, и скамейку — все, что за день устало от жары.

И когда в ноябре гребу листья уже почти в темноте и выпускаю пар изо рта, а дома все смотрят телевизор и едят курицу-гриль. И когда зимой сбиваю сосульки с края крыши…

Наедине со своим восхитительным одиночеством под огромным настоящим небом. Звуком собственного дыхания.

И с воротами, которые опять разбухли от сырости и не хотят открываться! О, чччерт!

Хорошо иметь домик в деревне

Побег из города — центробежная сила правит миром.

  • Слово «коттедж» появилось в Средние века в Англии. Произошло оно от слова cottar, что означает «батрак». То есть в коттеджах жили наемные работники, которые пахали, сеяли и жали на угодьях господина.
  • Канаду называют страной коттеджей, поскольку загородная жизнь — самый главный канадский тренд после Терренса и Филлипа, и кленового сиропа.
  • Риелторы Восточной Европы не советуют приобретать замки, которые в изобилии предлагаются в агентствах недвижимости, — они наверняка не пригодны для проживания. К примеру, из 109 замков, выставленных на продажу в прошлом году в Словакии, переночевать можно было только в 22.
  • Бунгало бывает только на море, а шале — только в горах!

Вера Градова
ФОТО ACP

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить